Выслушав подобное умозаключение племянника, Престон только безнадёжно вздохнул, и тихо пробурчал что-то насчёт того, что у Таорна мозгов, как у червячка.
– Разве я не прав? – видя, как отреагировал на его ответ наставник, допытывался юноша. – Если уж воровать, так миллион, а не одну монету!
– Ты так ничего и не понял, – снисходительно ответил тот, продолжив идти дальше. – Иногда одна старая монета может оказаться ценнее, чем тонна золота. Для меня давно главным в этой жизни стали не деньги, а мои принципы.
– И каковы же они?
– Доказать всем, что я не считаюсь ни с кем и не боюсь ничего, способен найти ценное и уникальное первым и – самое главное! – утащить это незаметно. Думаешь, я вернулся в Сармек, чтобы унести очередную долю несметных сокровищ и потрясти мир громким открытием?
– А разве нет?
– На этот раз не только это привело меня сюда, – признался Престон. – Для меня дело принципа похитить что-то – неважно даже что – из-под носа этой охраны. Хочу доказать им, что испугать можно любого, только не меня. Если захочу, проникну куда угодно.
– Да в Сармеке уже и воровать почти нечего!
– Таорн, даже тут ещё есть много нетронутых гробниц. И, поверь, я знаю о каждой из них, – Престон многозначительно прищурился, и ещё тише добавил: – а вот они не всё знают.
– То есть как?
– Запомни, быть умелым вором – это не главное в нашем деле. Легче всего похитить то, о чём никто не знает, или то, что недооценили по своей значимости.
– Я ничего не понимаю! – выпалил Таорн.
– Тише ты, – прошипел Престон. – Хочешь, чтобы нас услышали?
– Не пойман – не вор, – отпарировал молодой человек, – ты же сам говорил, что нельзя обвинять того, кого не взяли с поличным. Даже если нас тут сейчас увидят, решат, что мы просто из каменоломни. Шли домой, да заблудились.
– Сообразительный, – похвалил Престон, и указал на поворот направо: – Мы пришли.
Свет луны стал более серебристым, но он не разгонял тьму среди острых скал, около которых остановились двое грабителей.
– Это же тупик, – сказал Таорн.
– Нет, это наша цель. Запомни это место. А теперь иди сюда.
Престон обогнул несколько скал и спустился ниже, стараясь не шуметь. Один камень, сорвавшийся из-под ноги, способен выдать их с головой в этой горной тишине. Пройдя вдоль сплошной каменной стены, он остановился вскоре и указал племяннику на массивную дверь. Вытесанная из цельной глыбы, она тщательно закрывала вход в гробницу.
– Смотри внимательно, – сказал Престон, – что ты видишь?
При свете луны, дававшей не очень хорошее освещение, Таорн всмотрелся в скалу. Он не посмел включить даже маленький фонарик, чтобы не привлекать внимание, а потому полагался только на своё зрение.
– Печати, – ответил он, – тут есть печати.
– Чьи они?
– Две мне не знакомы, а вот ещё четыре одинаковы. Такие ставят люди из Межпланетного Института Исследователей.
– Правильно, – сказал Престон. – О чём это говорит?
– Судя по всему, гробница уже была вскрыта, и её запечатали вновь. Там уже не осталось ничего ценного. Нет смысла проникать сюда.
– Ошибаешься, там есть много ценного, но… мы туда не пойдём.
– Почему?! Если там есть сокровища, то давай выберем эту гробницу! Какая разница куда залезть? Было бы чем поживиться.
– Эх, Таорн, молодой ты и глупый, – вздохнул Престон. – Если гробница запечатана печатями МИИ, значит, там ловушка. Археологи из Института не просто дверь заперли, они там и сигнализацию установили. Думаешь, просто так охрана из Сармека уходит? Учу я тебя, учу, да ты всё мимо ушей пропускаешь. Видимо, не видать мне толкового преемника…
– Дядя, но разве в другие гробницы теперь мы можем попасть?
Престон хитро сверкнул глазами:
– Можем. И потому я здесь.
Они вернулись на прежнее место, где был тупик в скалах.
– Запомни, есть всегда признаки того, безопасно ли лезть куда-либо, чтобы не наткнуться на ловушки МИИ. Они достаточно долго меня ловят, а я более, чем достаточно, обманывал их. Я постоянно придумываю что-то новое, и они – тоже. Увидишь, сегодня мы вновь оставим их с носом.