Как Стелла выхватила из ножен стилет, она и сама не заметила. Терианка не дала на этот раз покорно себя избивать. Всего несколько взмахов блестящего клинка – и половина Отряда Справедливости лишилась своих посохов. Они дружно отступили, получив невиданный отпор.
Стелла с видом, говорящим: «зря вы это сделали», произнесла сквозь зубы, стараясь унять гнев:
– Вот не умеете вы ценить помощь. Зачем бросаться на тех, кто вам помогает?
– У неё… оружие?! – с почти священным ужасом вымолвил один из тех, у кого она сломала посох.
Теперь уже толпа взвыла от возмущения. Со всех сторон начал сбегаться народ к месту происшествия. Стелла сделала несколько предупредительных выстрелов малой мощности. Те, кто особо рьяно желал арестовать её, упали на землю с парализованными конечностями. Другие отступили перед таинственной силой неведомого им оружия, которое она держала в левой руке. Его горожане боялись ещё больше, чем стилета, который она сжимала в правой.
«Нет, я опять-таки нарвалась не неприятности. Артур меня убьёт, если эти не прикончат прежде, – подумала Стелла, не веря в то, что снова не смогла справиться с заданием без проблем. – Не стоило их спасать. Пусть бы хоофмесы сожрали половину города. И чего я полезла сюда со своими добрыми намерениями? Второй раз наступила на одни и те же грабли».
Нитэниса, пробившись сквозь толпу, храбро встала около Стеллы и решительно заявила:
– Нам отсюда не уйти. Но я не брошу тебя. Мы умрём вместе.
Терианка посмотрела на неё с недоумением:
– А кто сказал, что я собираюсь умирать?
– Посмотри, сколько их. Они одолеют нас численностью.
– Не переживай, пока заряд в паралитическом оружии не закончится, им нас не одолеть. А его хватит на то, чтобы уложить всех присутствующих тут.
Толпа между тем начинала увеличиваться, пытаясь помочь всем, кто был отравлен ядом хоофмеса, унося полупарализованных Стеллой людей, и взирая на инопланетянку со смешанным чувством страха, негодования и смятения. Трагедия, разыгравшаяся так неожиданно прямо в городе, заставила многих волноваться.
– Они узнали нас, – Нитэниса кивнула в сторону Отряда Справедливости. – Некоторые из них были в числе тех, кто пытался скормить нас хоофмесу.
– Вот и чудесно, значит, знают, с кем имеют дело, – угрюмо ответила Стелла, угрожающе подняв стилет, когда к ней сделал попытку приблизиться один из воинов.
– Я бы не была так уверена в победе, – чуть дрожа, прошептала Нитэниса.
В это время позади собравшихся на месте происшествия людей снова раздались странные звуки. Кто-то испуганно кричал и верещал, а среди всеобщего гама слышался лай собаки. Люди шарахались в сторону, убегая от новой неведомой живности.
Чёрный Тибо обогнал всех, даже мощную Олсаль. Он мчался напролом и наугад, отыскав Стеллу скорее интуитивно, чем по следам. Игнорируя перепуганных жителей, сметая на своём пути лёгкие преграды, перепрыгивая через прилавки, он напрямик бежал к своей хозяйке. Достигнув цели, Тибо встал перед Стеллой, дав понять, на чьей он стороне. Вид неведомого зверя ещё больше встревожил толпу. Тем более, что выглядел он вовсе не как безобидное создание.
Не успели люди опомниться от появления собаки, как на площадь прибежали ещё шесть мужчин, трое из которых были одеты в фиолетовую с серебряными нашивками одежду, и локрус. Олсаль встала позади девушек и, наклонив голову, шумно фыркнула, демонстрируя своё настроение. Её хвост распрямился и, похожий на шипастую булаву, кончик угрожающе ударил по земле.
Горожане разом дружно отпрянули в стороны, держась подальше от пришельцев.
– Стелла, вы в порядке? – спросил Рэм, увидев, что вокруг лежат растерзанные животные и в бесчувственном состоянии три хоофмеса второй стадии.
– Да, мы целы. Но пострадало несколько людей. Им нужна моя помощь, иначе они умрут. Вот только эти варвары не хотят меня слушать. И вряд ли допустят к тем, кто сейчас в муках умирает от яда.
Врач с подозрением посмотрел на терианку, задав прямой вопрос:
– И как ты намерена их спасти, если противоядия нет даже у здешних жителей?
Стелла понимала, что сейчас сказать правду не может. Не имеет права. Но и бросить умирать тех, кого она способна спасти, тоже совесть не позволяет.