– И что тебе надо? Хочешь устроить мне очередной допрос? Ты ведь на ЦМБ работаешь? – с оттенком пренебрежения бросил Престон.
– Вы неправильно меня поняли. Я пришла сюда за информацией для себя, а не для Центра.
– Тебя интересует история перстня Октасэны?
Вопрос Престона невольно потряс Стеллу:
– Как вы догадались?
– Это было не трудно – он сейчас на твоей руке.
– Вы даже это заметили?
– Девочка, я прожил жизнь в несколько раз длиннее твоей. И к тому же, я археолог по призванию. Если бы я не замечал каждую ценную вещь, которая попадает в моё поле зрения, то ничего бы не достиг. Однако, я полагал, история с этой вещью уже в прошлом.
– Для следователей – да. Но я хотела бы узнать историю непосредственно этого перстня, из-за которого меня уложили на много дней в могилу, и ради которого вы пошли на такой риск. Залезть в гробницу не в поисках несметных сокровищ, а всего лишь из-за одной маленькой вещи – на это должна была быть серьёзная причина.
– Верно, одно дело рисковать ради большой добычи и совсем другое идти на риск только чтобы получить один-единственный перстень, – согласился Престон.
– Значит, у него невероятно интересное прошлое? Если этой вещью заинтересовался такой человек, как вы, это должна быть особенная история.
Стелла ждала ответа, стоя возле чёрного археолога и не сводя с него глаз.
Престон усмехнулся и, вернувшись к столику, вновь взял чашку с чаем. Только медленно выпив несколько глотков, он сказал:
– Откуда у простой девушки подобное любопытство к таким незаурядным вещам? И, главное, почему этот перстень теперь на твоей руке? Что ещё затевает ЦМБ?
Сверхисследовательница несколько растерялась. Она не могла афишировать свою личность, но и лгать тоже опасно.
– Центр тут ни при чём, – ответила Стелла. – А перстень я сегодня выкупила на аукционе, где его продали хозяева. И надо сказать, весьма недорого за него запросили.
Престон снова смерил взглядом терианку и с подозрением спросил:
– И откуда у тебя столько денег?
– Считайте, это моё вознаграждение за вашу поимку, – не растерявшись, ответила та.
– Вот значит цена моей свободы, – констатировал Престон, бросив взгляд на перстень. – Что ж, носи его. Уж пусть лучше он принадлежит живой хозяйке, чем мёртвой.
– И всё же, вы можете ответить на мой вопрос? Что так сильно привлекло вас в этом перстне? Почему именно на него вас ловили?
Старый археолог сделал несколько шагов по террасе, глядя на снующих около дома учёных и их палаточный городок. Он о чём-то раздумывал, и Стелла почти машинально просканировала его душу. Она увидела человека очень увлечённого, целеустремлённого, бесстрашного, хитрого, но достаточно добродушного. Такой как он не мог пойти ради сокровищ на серьёзное преступление и тем более на убийство. Он был авантюристом, но не преступником, который способен ради грабежа убивать и идти к своей цели, ломая чьи-то судьбы.
– Если хочешь узнать правду об этом перстне, тебе придётся самой вести дальнейшее расследование, – произнёс, наконец, Престон. – И вовсе не потому, что у меня нет желания откровенничать с первой встречной. Вся информация о перстне Октасэны уже есть в МИИ. Большего мне добавить нечего. Отныне меня эта вещь не интересует.
«А он врёт, – подумала Стелла, видя, что Престон избегает даже в глаза ей смотреть. – Врёт, но при этом он искренен в одном: ему теперь действительно безразлична история именно этого перстня. Но что же он не договаривает?»
– Значит, вы окончательно потеряли интерес к загадкам археологии?
Престон поставил чашку на стол и теперь уже пристально посмотрел в чёрные глаза собеседницы:
– А зачем мне интересоваться тем, что мне уже не принадлежит, и тратить на это своё время? В моём доме ещё множество загадок, куда более волнующих, чем перстень Октасэны. И так как меня оставляют под домашним арестом, но не ограничивают мою свободу полностью, я имею теперь массу времени на то, чтобы погрузиться в разгадывание этих тайн. Более того, учитывая мой опыт, мне позволили пользоваться в моих дальнейших трудах архивом и базой данных МИИ.
– Значит, вы всё же дали своё согласие на сотрудничество с Межпланетным Институтом Исследователей?