Размером не больше обычного письменного стола, пульт изобиловал не кнопками, рычагами или клавишами. Не было ни экранов, ни дисплеев, ни голографических приспособлений для управления. Перед ней находился только сложный узор из камней. Как она определила: настоящих и дорогих. Некоторые из них, светились, подобно тому, как прежде сверкали камни в жезле. Один, самый большой, не просто горел изнутри. Он будто пульсировал светом. Ярко-алый, полусферической формы, он имел небольшую выемку на самом верху. Как завороженная, глядя на игру света этого камня, Стелла потянулась к нему рукой. Она не почувствовала, чтобы он был тёплым, однако свет продолжал исходить. Наугад она потрогала ещё несколько камней. Некоторые из них, отреагировав на её прикосновение, тоже начали сиять. Одни горели ровно, другие пульсировали с разной частотой. Тёмная комната наполнилась отблесками. Стелле почему-то стало весело. Уже не опасаясь ничего, она смело прикасалась к камням разной величины. Танец огней становился всё ярче и интенсивнее.
В это время боковым зрением Стелла заметила какое-то движение справа от себя. Отшатнувшись, она увидела, что в воздух медленно поднимается жезл, который лежал до этого рядом на скамейке, и снова начинает сиять.
Вскрикнув, она вскочила и отпрянула в сторону. Но какая-то невидимая сила заставила жезл ринуться к ней. Инстинктивно вытянув левую руку вперёд, чтобы защищаться, а правой уже потянувшись к стилету, Стелла почувствовала удар. Прежде, чем успела достать из ножен оружие, её отшвырнуло к стене, и она снова, ударившись, провалилась во тьму.
12. Хрустальный мир.
И опять Стелла пришла в себя после очередного потрясения. Только никто её уже по имени не звал и в себя привести не пытался.
«Пробуждение» произошло достаточно спокойно, но опять в необычном месте. Сверхисследовательница, как и в предпоследний раз, лежала на земле, но рядом вообще никого не было, даже чудаковатого Рукура. Боли, голода или чего-то другого неприятного она не испытывала, что уже само по себе являлось хоть каким-то утешением.
Поднявшись на ноги и убедившись, что цела и невредима, терианка отряхнула платье от песка. Дорогое одеяние выглядело немного запачканным по низу юбки. Некоторое время Стелла пыталась оттереть пятна, а после оставила это неблагодарное занятие: какая разница, что с платьем, если это всего лишь сон?
Гораздо с большим любопытством она оглянулась вокруг, и тут же потеряла дар речи. Стелла многое уже повидала, но подобное ей не встречалось ещё нигде. На первый взгляд это можно было оценить, как живописный пейзаж, вот только растения имели неповторимый вид: всё казалось сделанным из кристально чистого хрусталя или драгоценных камней самых немыслимых оттенков.
«Это что, всё настоящее?» – с изумлением подумала сверхисследовательница, тут же позабыв о пятнах на платье.
Вокруг, сколько хватало обзора, находились растения с прозрачными стволами, листьями и плодами. А цветы выглядели вообще, как изысканные украшения. Трава и та стелилась полупрозрачным ковром под ногами. А в небе, что казалось совершенно невероятным, сияло сразу четыре солнца! Одно светило было огромным, золотого цвета. Ещё два чуть меньше и оранжевого оттенка. Четвёртое, стоявшее невысоко над горизонтом, казалось чуть ли не белым.
– Какое чудо, – выдохнула потрясённая Стелла.
Уж если её хотели чем-то удивить в «Семизвездии», то, наконец-то, им это удалось. После банального карнавала, прогулок верхом и в гондоле, утренней пробежки по лесу, экстремального спуска и ещё более пугающего приключения с жезлом, эта картинка выглядела действительно захватывающе. Надеясь, что теперь всё будет просто превосходно, Стелла двинулась вперёд с воодушевлением. Она подбежала к ближайшей группе деревцев с намерением детально их осмотреть.
Пусть и выглядели они так, будто их мастерски изготовили из стекла и хрусталя, при ближайшем рассмотрении произвели впечатление достаточно «живых». Только форма у них кардинально отличалась от большинства флоры, которая присуща тем планетам, на которых сверхисследовательница имела возможность побывать. Прежде всего, их стволы – будь то толстые и старые или молодые и тонкие – имели вид спирали. Они росли такими прямо от земли и походили на пружины разного диаметра. От одного корня зачастую рос целый пучок таких спиралей. На этих стволах размещались веточки, торчащие во все стороны. Листьев на одних деревьях было много, на других меньше, они разнились по величине, форме и окраске. Тут не нашлось только банально зелёных. Некоторые имели сразу несколько оттенков. Плоды на деревьях тоже не уступили в своей оригинальности прочим частям растения: невероятных форм и оттенков, они могли вполне сойти за небывалые украшения. Целые гирлянды цветов, ниспадая с этих спиралеобразных деревьев, дополняли общую неповторимость здешнего мира. Но у всех этих растений была одна общая черта: сколько бы стволов-пружин не росло из одного корня, в центре неизменно находился очень прямой, устремлённый точно в небо, шпиль. Ростом эти острые одиночные ветки не превышали высоту самих растений, а потому не портили их общий вид. Флора этой земли имела сходство с омиаром, плоды которого Стелла уже успела оценить по достоинству. Только у того ствол и ветки не скручивались в спирали. А в остальном, те же будто стеклянные растения, одни хрустально-прозрачные, иные матовые. Кое-где, выделяясь среди остальных, росли и такие деревья, которые имели в понимании Стеллы «классический вид»: то есть не закручивались в спирали, но обладали неизменно такой же «стеклянной» структурой.