Лис поспешил ответить:
– Шайдар занят постройкой города. Он всегда об этом мечтал.
– Он простил меня?
– Не знаю, но точно хочет видеть тебя и, по–моему, страдает.
Девушка опустила голову и из глаз капнули слёзы.
– Да что ты? Не реви. Если Корад послал меня за тобой, значит, ты ему нужна. – Перевёл взгляд на духа. – Мы помчали. Пока.
Тот по обыкновению молча кивнул. Лис обратился. Она также и они побежали в сторону пещеры переселения. Пещера встретила их спокойно и переселила в мир шерхостней на гору.
Ширин на миг замерла.
– Давай, не бойся.
Шерхостни увидели их ещё издалека и сообщили вожаку. Корад не хотел выходить на встречу, но всё же не удержался и вышел.
– Что–то ты долго где–то был? – Бросил суровый взгляд на лиса.
– Извини, пещера играла со мной, позже всё расскажу.
Корад подошёл к волчице.
– Обратись.
Она быстро стала человеком и встала с опущенной головой.
– Разденься.
Тут девушка резко подняла голову, в глазах стояло недоумение.
– Ты всего лишь моя наложница и я хочу тебя здесь и сейчас.
Лис понял, что пора сваливать и побежал назад с горы в сторону участка леса, где было его поселение.
Ширин ничего не оставалось, как раздеться.
Шерхостни в дозоре отвернулись и Корад это знал. Никто из них не посмеет наблюдать за ним.
– На колени.
– Пожалуйста, только не здесь.
– Я сказал на колени, если не хочешь, чтобы тебя отстегали кнутом посередине моего города на глазах у всех.
Она опустилась.
– А теперь делай то, что сделала поганому морскому. – Выставил уже напряжённый член.
Ей пришлось выполнить его приказ. Он оргазмировал, заправился и пошёл к воротам.
– Корад… а мне куда идти?
– За мной. – Буркнул, не оборачиваясь
Она на бегу, криво оделась.
За высокими воротами девушка опешила, увидев, как за время её отсутствия изменилось поселение.
Корад ощутил спиной, что она замерла и оглянулся.
– Нравится?
– Да.
– Твоя башня в моём замке, но сейчас ты идёшь в мою спальню и пока полностью не удовлетворишь меня, не уйдешь к себе.
Ширин опустила голову и побежала за ним, едва поспевая за его широким шагом. Шерхостни, что были на улице, молча наблюдали за ними. Все знали, кто она и что вожак груб с ней за то, что наложница провинилась, но где и как не знали. Им оставалось только гадать, почему в вожаке происходят такие перемены: то волчица любимая наложница, то изгой, бегущий за ним, как служанка.
Корад вошёл в замок, минуя стражу на входе, и стал подниматься по винтовой лестнице. Ширин за ним.
В спальне он сразу разделся и присел на большую кровать, застеленную бордовым покрывалом.
– Ты должна всё сделать, чтобы я перестал желать тебя убить.
– Корад…
– Заткнись. Иди сюда и ложись. Начнём пока так.
Девушка снова разделась и легла.
– Разведи ноги.
Он взял подушку и подложил ей под ягодицы. Ширин напряглась, боясь худшего.
Шерхостень нагло рассматривая её гениталии, ввёл резко палец.
– Эта дырка только моя и я буду сюда окунать член столько, сколько пожелаю, пока не смогу уже кончать.
Она смотрела на него и видела совершенно безумный взгляд. Он пристроился и резким движением вошёл. Ширин вскрикнула. Глубокое проникновение, казалось, доходит до самой матки. Корад не делал для неё приятное. Он действительно удовлетворял только себя: грубо, жёстко, хлёстко. Потрахав в такой позе, развернул задом, переместил подушку, расставил сильнее ей ноги и опять вошёл. Дальше поставил на четвереньки и продолжил. В такой позе комната наполнилась шлепками тел. Тут и кончил, хотя хотел дольше продлить половой акт.
Встал и набросил халат.
– Ты больше не любимая наложница, а моя шлюха.
– Тебе запрещается носить одежду. Будешь везде, где пожелаю, готова на всё, а сейчас убирайся. Ночью опять придёшь.
– Корад… ты забыл кто я?
Он нахмурился, не желая смотреть в эти большие молящие глаза, так как боялся, что не выдержит и простит. Отвернулся, налил вина и задумался. «Не смотри на меня так. Твоё тело. Узкое влагалище. Я готов кончить сразу, как вхожу, но хочу показать безразличие и сдерживаюсь усилием воли. Я свирепый вожак, а не влюблённый рохля».
– Корад… – она не ушла, а подошла на цыпочках и дотронулась до его плеча. – Знаю, что виновата перед тобой. Лучше убей меня, чем такое постоянное унижение и насилие. Мне больно. Больно физически и душевно. Я – царская дочь и такое существование мне не по душе.
Шерхостень молча смотрел в бордовую жидкость в недопитом бокале. Ширин аккуратно взяла кинжал со стола, думая, что он видит. Посмотрела с тоской на лезвие.