— Ну как, С’еро, хочешь еще поединок сегодня вечером? — голос Синха отвлек меня от созерцательного настроения.
— Нет, спасибо, пока хватит, — ответил я, прежде чем осознал вопрос.
Синх ехидно усмехнулся. Хоть он шел впереди, и я не мог разглядеть его лица, но я ощутил эту уже осточертевшую усмешку.
— Если надумаешь — обращайся, — сказал он. — Всегда интересно тренироваться с тем, кто способен на ки’ина’ри.
Ки’ина’ри? Мой переводчик сработал с опозданием, но все же донес смысл этого словосочетания — бой с использованием силы мысли или ведение боя согласно стратегии… Ерунда какая-то… Может, Синх так объяснил для себя мою победу? Только сомневаюсь, что он угадал, я ведь сам не понял, что делал… Какая-то невероятная смесь транса, наития и удачи. Причем последнего больше всего, если бы Синх не был настолько самоуверен, у меня бы не было и тени шанса.
Что касается спаррингов — с ними на самом деле лучше пока завязать. С одной стороны, тяжело себя чувствовать полностью беспомощным. Да и бессмысленно биться головой об стену, наверх надо подниматься постепенно, маленькими шагами. А с другой стороны, это может плохо закончиться. Твари не будут ждать, пока у меня перестанет кружиться голова.
— К вечеру мы должны быть на Заставе, — «вовремя» напомнил Синх. — Так что давай прибавим шагу.
— А что на Заставе обычно делают новички? — вопрос сам собой соскочил с языка.
— Тренируются, учатся убивать тварей, стоят вахты на стенах, ходят в патрули — все как обычно.
Вроде ничего страшного, хотя для меня наверняка придумают какую-нибудь гадость.
— Тебе, как Обладающему Силой, могут определить что-нибудь другое, — Синх словно услышал мои мысли. — Но это уже не нам решать.
Где-то в глубине опять заворочались тусклые мысли и страх. Боязнь перед неизвестностью, перед тварями, перед новыми испытаниями. Потом накатило безразличие. Сколько можно бояться? Самое худшее, что может случиться — это смерть. Стоит ли ее бояться, когда моя жизнь и так зачастую напоминает агонию? Стоит ли портить себе столь редкие мгновения спокойствия, когда можно просто идти куда-то и слушать пение птиц? Наслаждаться шепотом ветра и любоваться небом?
Я постарался отбросить подальше черные мысли и насладиться минутами спокойствия. И у меня получилось, ушел страх, ушла ненависть к своим мучителям, осталось только спокойствие и тишина. Та тишина, что внутри, которая не мешает слушать мир, а напротив, помогает наслаждаться им…
— С’еро, не расслабляйся, тут под каждым кустом может быть прыгун, или что похуже, — диссонансом проскрежетал голос идущего впереди.
Умеет же Синх испортить настроение. Впрочем, у него не получилось нарушить спокойствие, сбить меня с настроя. Но он прав. Нужно быть настороже… И тишина изменилась, подобралась, собралась в тугой комок, готовая к резкому прыжку.
Ближе к вечеру нас встретили. Сначала на дорогу вышел монах в синем кимоно и жестом приказал следовать за ним. Я не сразу понял, откуда взялось ощущение неправильности. Только через дюжину шагов до меня дошло, что вместо неизменного тай’да у него в руках копье, сильно похожее на мое.
За поворотом нас ждали остальные — еще трое синих, один черно-синий и двое в необычных серебряных одеждах. Серебряные сразу привлекли внимание. Их одежды — сложное сочетание белого и серебра, гораздо вычурней и красивей аскетичных кимоно Идущих… Высокие наплечники, черные шапки, разноцветное оперенье стрел над плечом, и большие, странной формы луки… Я заставил себя отвести взгляд — мало ли как они истолкуют мое любопытство…
«Так вот кто подстрелил того прыгуна возле стены», — промелькнула несколько неуместная мысль.
Краем глаза я заметил, как черно-синий разглядывает бумажку, поданную Синхом. Причем рассматривает гораздо внимательней, чем черно-синий, который стерег выход из долины. Пара синих с копьями как-то незаметно сместилась в стороны, беря нас в клещи. Третий маячил за рядом с серебряными, стоящими в отдалении.
«Взяли в коробочку… Лучники наготове, и еще один синий остался у нас за спиной», — мурашки побежали по спине, ладонь, сжимающая копье, сама собой вспотела.
— Видели ли вы тварей или их следы? — задал вопрос черно-синий.
— Нет, саех, — с поклоном ответил Синх.
— Идите. Дорога чиста. И пусть Солнце осветит ваш Путь, — с этими словами черно-синий вернул бумагу Синху.
Наблюдая краем глаза за проходящими мимо монахами, я думал о том, как все-таки мало знаю об этом мире. И совершенно ничего не знаю о людях вокруг, об их обычаях, нормах общения.