Если сравнивать с моим миром, то здесь отношение к учебе совершенно иное. Ученики ловили каждое слово сенсеев, словно от этого завесила их жизнь. Хотя, если вдуматься, это и на самом деле было так. Учителя же не утруждали себя повторениями или разъяснениями. Один, изредка два, рассказа об уязвимых местах тварей и учеников гонят к чучелам, на демонстрацию усвоенного материала. За ошибки следует немедленная кара. На моих глазах одного ошибившегося в порядке выполнения ударов перетянули деревянным посохом и отправили бегать по лестнице между вторым и третьим уровнем вместо обеда. Когда нерадивый следующий день снова ошибся, ему молча указали на жилые блоки.
— Со следующим караваном уедет в долину, — шепот Синха, стоящего за моей спиной, был едва различим. — Там его, скорее всего, исключат из учеников и отправят к крестьянам.
Провожая взглядом убитого горем кандидата на отчисление, я задумался — в той, другой жизни я бы его пожалел, подумал бы, что это не справедливо, захотел бы вступиться… А сейчас лишь смотрю равнодушным взглядом вслед, и знаю — сейчас отвернусь и через пять минут и думать про него забуду, сосредоточусь на каком-нибудь ударе снизу вверх в правую подмышку. Я огрубел, стал циником, меня мало что заботит, кроме себя самого. Да и к себе давно уже отношусь с каким-то безразличием.
Я сдержал горькую усмешку. Надо выбросить лишние мысли из головы, скоро моя очередь, и, если я завалюсь, меня отправят вовсе не к крестьянам.
— Сейчас я расскажу вам про одних из самых опасных зверушек. Вам лучше от них держаться подальше, иначе мне придется отправляться странствовать по деревням, искать новых учеников. Хе-хе, — добродушный смешок несколько не вязался со смыслом предложения.
Этот добродушный дедушка единственный из учителей разговаривал с нами нормальным языком. Правда, ученики боялись его чуть ли не больше, чем всех остальных преподавателей, вместе взятых. Казалось — чего бояться добренького сутулого старичка в неопределенного цвета кимоно? Однако ж боялись, и каждое слово воспринимали словно откровение свыше. Пусть даже он не принимал никаких экзаменов, не устраивал никаких упражнений, лишь неспешно рассказывал про каких-нибудь тварей, а то и вовсе закатывал монологи на отвлеченные темы.
Я тоже решил не выделяться из коллектива, и внимательно относиться к словам дедушки. В конце концов, с меня не убудет, а если его боятся — то значит есть за что.
— Это ар’гхаг или, как его еще называют — волк хаоса, — пара слуг с натугой выкатила на площадку телегу с очередным экспонатом.
На волка эта зверюга походила мало. Скорее на помесь дикобраза с диким кабаном, эдак метра два в холке, и даже в виде чучела могла внушать страх.
— Обратите внимание на иглы, — старичок живо подскочил к чучелу и провел тростью по его спине.
Раздался сухой хруст. Иглы в самом деле были замечательные, с палец толщиной и почти локоть длиной.
— У живых, хе-хе, волчков, эти иглы искрятся и, кстати, дают им хорошую защиту, даже против адептов Сил, — старческий голос, заряженный искренним интересом, увлекал за собой. — Эти иглы довольно дороги, вытяжкой из них часто обрабатывают материал доспехов. Такая броня защищает владельцев от колебаний Сил и стоит, хе-хе, соответственно.
Мне показалось, или это дедушка так с намеком на меня посмотрел? И что это значит? Намекает на то, что мои способности могут дать сбой?
— А вот его пасть, — дедок тем временем ткнул тростью куда-то в бок чучела.
«М-мать…» — я с трудом подавил рвущееся наружу ругательство — с громким стуком открывшаяся пасть занимала чуть ли не треть туловища и больше походила на ковш экскаватора, обрамленный большими клыками. Человек, если ноги поджать, помещался в ней целиком.
— Хе-хе, — дедок, довольно щурясь, наслаждался реакцией своих учеников. Впрочем недолго, через несколько секунд он продолжил лекцию. — Спереди у волчка сплошная кость, толстая и практически непробиваемая.
Для наглядности учитель постучал своей тростью по покатому лбу твари — глухой отзвук в ответ засвидетельствовал его слова.
— Уязвимые места — это глаза и вот этот нарост, — трость сначала ткнулась в небольшой черный глаз с пятикопеечную монету размером, а затем в выпуклость чуть выше пасти. — Ранить серьезно вы его все равно не сможете, а вот затруднить ему ориентацию на мон-другой вполне. Правда, вас он, скорее всего, уже сожрет, хе-хе.