На Моналои не знали вражды и насилия. Даже растения и животные не пожирали друг друга, а сосуществовали во всех сферах жизни – этакий идеальный общебиосферный симбиоз. Феномен заслуживал подробного изучения лучшими умами Галактики, а достался в чистом виде группе аферистов, людям без принципов и совести, прожженным циникам и прагматикам. И те, кто не поменял полную опасностей бандитскую жизнь на сладкий дурман моналойского прозябания, конечно, сразу задумались о возможной выгоде. Уж очень хотелось заработать денег на уникальном явлении.
Прежде всего врач и биолог Свамп изучил компоненты мира вокруг себя последовательно, глубоко и более чем досконально. И оказалось, что выделить главное наркотическое соединение в компактном и чистом виде крайне трудно, не исключено, и вовсе невозможно. На человека здесь воздействовал сложный комплекс факторов, в число которых входили не только различные сочетания шести или семи химических веществ, весьма не простых по своей внутренней структуре, но еще и нестандартное магнитное поле планеты, повышенный уровень космической радиации из-за очень тонкой атмосферной оболочки, специфический спектр местного солнца, сложно модулированные вибрации, связанные с высокой сейсмической активностью планеты… Какой только медицинской статистики не собрал Свамп в ходе своих исследований! Ведь даже роза ветров и распределение осадков в течение года добавляли нечто существенное в общую накрологическую картину.
Словом, воссоздать феномен Моналои на какой-либо другой планете в полном виде было нереально, однако если не самый главный, то самый сильный и не зависимый от других наркотик выделить среди прочих удалось. Его добывали из плодов айдын-чумры, искусственно выращиваемой культуры, насчитывающей несколько десятков сортов. Айдын-чумру называли поначалу просто суперфруктами и экспортировали с планеты в чистом виде. Но потом сообразили, что гораздо более интересным товаром для отправки в любые районы Галактики будет чумрит, то есть концентрированный сок айдын чумры, или даже его сухой остаток. Для производства чумрита и был построен Комбинат Караэли-брук, хорошо вписавшийся в картину мира, привычную для моналойцов. Согласно новейшей религиозной концепции, Комбинат построили Духи Алхиноя, чтобы производить на нем жизненную энергию для всей планеты из сока айдын-чумры, а перекрывают эту энергию совсем не Духи, а Тени Алхиноя. Дремучие и вечно радостные фермеры Моналои верили всему и справно сдавали айдын-чумру на Комбинат.
А чумрит был действительно прекрасным товаром. Ощущения он дарил человеку яркие и незабываемые, привыкание – невероятно быстрое, с первой миниальной дозы. Лишение наркомана очередной дозы почти во всех случаях означало летальный исход. Наконец, постоянное употребление препарата не приводило к серьезным последствиям для здоровья, если не считать постепенного, но бесповоротного выпадания волос. Ну и конечно, как у всякого моналойца, стремительно сокращался срок жизни. Уже немножечко позже выяснилось, что замечательная айдын-чумра еще и память отшибает, но это, как говорится, уже не самое страшное. А тут вдобавок и средство для ее восстановления само собою нашлось.
По своим бандитским связям фэдеры вышли на связь с одной новой для них планетой. Теперь оставшиеся в здравом уме и трезвой памяти пятнадцать человек уже называли себя отцами этого мира. Так вот, на планете той разводили чудесных копытных рептилий. И их нежнейшее мясо обладало самыми невероятными свойствами. Тамошние дураки его тоже наркотиком считали, потому как в больших дозах мясо вызывало натуральные галлюцинации. Но гениальный биолог Свамп разобрался, что к чему – не глюки это, просто память предков просыпается. Вот так. Словом, айдын-чумра в комплекте с мясом питакки – это такая штука оказалась, за которую люди готовы были платить целые состояния.
Бандиты несказанно разбогатели за каких-нибудь полтора года. И теперь уже никто не посмел бы назвать их бандитами. Они проникли даже в межзвездные информационные сети и подменили там информацию о себе. На деньги, получаемые с наркотиков, как шутил один из фэдеров Олидиг, можно было купить не только информ-сети, но и весь Специальный Корпус вместе с Лигой Миров. Но хотелось еще большего. Смешно, право слово! Какие-то жалкие фермеры выращивают суперфрукты на крошечных, по понятиям Галактики, площадях, а в приморской долине за перевалом пустуют огромные земли с тропическим климатом и дикой растительностью – этакая саванна, заселенная всяким мелким и крупным зверьем. Земли решено было освоить, засадить сплошь айдын-чумрой, а на работу взять местных жителей.
Однако местные жители с такой скоростью не плодились, а работать быстрее отказывались категорически, то есть в случае применения к ним жестких мер неизменно и быстро умирали. Это никуда не годилось, и фэдеры, завезли работников с других планет. Разумеется, контингент вербуемых в гастарбайтеры был очевиден: всевозможные бродяги, мелкие преступники, авантюристы, в общем, тот народец, представителей которого, во все века на любых планетах было полно. Этих людей традиционно считали пеной общества, а когда с супа, например, снимают пену, никто ведь после, за обедом, не ищет, куда она девалась, только спасибо хозяйке говорят за прозрачный бульон. Вот и этих гастарбайтеров никто во всей Галалктике не искал. Они работали на мионалойских плантациях на износ, искренне радовались жизни благодаря ежедневной жиденькой похлебочке из айдын-чумры, и окачуривались, как правило, не за сорок лет, а за два-три года. Некоторые, особо крепкие тянули лет по шесть. Эти были исключительно ценными экземплярами. И наркотик им давали в еще более разбавленном виде. Такой метод, как ни странно, повышал работоспособность, заставлял постоянно стремиться к лучшей пище и лучшему результату в работе. В то время как местные зажравшиеся фермеры, например, потреблявшие айдын-чумру от пуза, расслаблялись и работали вяло. Как они говорили, в свое удовольствие. А надо – в удовольствие фэдеров.
В общем, масштабы деятельности ширились, сельхозрабочих опять не хватало, и, помимо преступников, возникла необходимость задействовать уже и обыкновенных рабов, то есть просто людей, захваченных на особо отсталых планетах. Таких, например, где существовала вполне официальная работорговля. Или других – где можно было легко и без потерь со своей стороны покорять целые города и грузить в трюмы гигантских транспортных кораблей всех без разбору. Космический флот богатейшей планеты Моналои давно уже состоял не из одного лишь «Сегера». Только формально приписанных к Моналои насчитывалось добрых три сотни боевых единиц. Все эти корабли имели вид торговых или чисто оборонительных звездолетов. Но, разумеется, были способны участвовать как в войнах планетарного масштаба, так и в межзвездных стычках. Последними фэдеры не слишком увлекались, хватало дел на родной планете, а в космосе – чисто экономических забот.
Что и говорить, дело было поставлено на широкую ногу, да и продумано идеально. И даже не особо стремясь к этому, бывшие бандиты и нынешние хозяева Моналои, потихонечку, естественным образом начали бы контролировать всю Галактику. Ведь через их руки и так уже в той или иной мере проходила добрая треть всех финансовых потоков обитаемой Вселенной. Но вот тут-то в их радужные планы и вмешались неведомые силы. Землетрясение, извержение вулкана, монстры. Крах, облом, настоящая беда…
Олаф так увлекся, излагая эту масштабную историю, что даже забыл рассказать о себе лично. А дело было так.
Как только фэдеры занялись работорговлей, он сразу бросил на стол заявление об уходе. У каждого человека существует некая грань, за которую переступать не хочется. Если такой грани нет, это собственно уже и не человек. Олаф, не слишком конфликтуя с собственной совестью, принимал участие в торговле наркотиками, тем более, что наркотик оказался такой необычный – вроде и не наркотик даже, а лекарство от всех болезней. Это было очень изящное оправдание своей преступной деятельности. Мол, смотрите все, мы же гуманисты, мы дарим людям счастье, а вовсе не мучения и смерть! Смотрите, они добровольно соглашаются стать «почетными моналойцами» и здесь, и на других планетах!.. Уговаривая себя таким образом, Олаф иногда начинал чувствовать настоящую эйфорию: да он же просто целитель, просто спаситель человечества. Им удалось найти истинный путь – к свободе от многих скверных желаний, к счастью, к единению с природой. Красивый был самообман.
Но когда на Моналои появились первые рабы, все иллюзии рухнули. Кровь, грязь и вонь опять бесцеремонно вторглись в жизнь Олафа. Жестокость, унижение, страшная мучительная смерть на плантациях – все это навалилось непомерным грузом. Одновременно – так получилось – он познакомился всерьез с местной религией – алхиноизмом. И однажды ночью, осознав свое призвание, добровольно выпил чорума и ушел из резиденции эмир-шаха, где занимал по тем временам самый главный кабинет – дежурного наместника планеты. Олаф ушел в Окаянные Джунгли (или Окаянный лес – это смотря с какого языка переводить). А туда ни один нормальный фэдер по суеверным соображениям никогда не совался. В общем, ясно было, что там его не станут искать. Выстроил себе дом, ставший в последствии храмом жрецов Алхиноя, и сделался пророком этой религии.
Выяснились любопытные вещи. Олаф оказался человеком уникальным. Во-первых, он не лысел, регулярно употребляя айдын-чумру и прочую наркотическую дрянь. Во-вторых не терял памяти. То есть терял, но не так быстро и вообще не так, как все остальные. За это и был назван гордым именем Троллькар. Собравшиеся вокруг него безумцы действительно почитали «фруктовика с золотистой шерстью» за святого, и оберегали его от любых нападок.
Меж тем очумевших, озверевших от крови и насилия людей становилось на планете все больше и больше. Не готовые к серьезному отпору моналойцы безропотно, а зачастую и охотно шли на военную службу к фэдерам. Другие просто погибали в неравных боях или сбивались в стаи, как дикие звери, чтобы побеждать, если не умением, так числом. Эти стаи и оформились в итоге в две мощных подпольных группировки – калхинбаев и стридеров.
Калхинбаи, в переводе с языка тафи «истинные хозяева», были все как один этнические моналойцы, имели мощную секретную агентуру в рядах десятников, сотников и даже среди персональных охранников. Поговаривали, что кто-то из приближенных самого эмир-шаха оказался однажды шпионом калхинбаев. Возможно, этот бедняга был обыкновенным преданным псом, и подвесили его вниз головой только для устрашения остальных, дабы не повадно было. Но… исключить проникновения лютых врагов фэдеров в святая святых их политической системы никто уже не мог. Калхинбаи требовали свержения марионеточного Зулгидоя, изгнания всех шерстяных с планеты и нормального эмирского полновластия. Базируясь в глухих районах Окаянных Джунглей, они время от времени совершали набеги на рабочие поселки Комбината Караэли-брук и даже на резиденции султанов. Ни одной реальной победы над силами безопасности фэдеров одержать им не удалось, но и полного уничтожения всех бунтовщиков в ближайшее время не предвиделось. Уж слишком многих ухитрялись они переманить в свои ряды. Любой крупный расстрел заговорщиков неизменно давал чудовищные по масштабам метастазы.
Совсем иное дело – стридеры. В переводе с шведского, искаженного по правилам меж-языка, это слово означало «бойцы». В смысле борцы. Борцы за справедливость для всех. Так они себя называли полностью. А организацию свою гордо именовали политической партией. Возглавляли эту менее многочисленную, но более дисциплинированную группировку беглые фруктовики. И шерстяных среди стридеров вообще было едва ли не больше, чем лысых. Стридеры категорически отрицали и осуждали любую этническую и лингвистическую нетерпимость, культивировали запрещенный на Моналои «фруктовиковый» язык, использовали всю полноту знаний, полученных ими на своих далеких планетах. Главными методами борьбы считались: похищение современного оружия у фэдеров и организация технологических диверсий. Цель – свобода и справедливость для всех, свержение тоталитарного строя, то есть упразднение как эмирской, так и фэдерской власти, демократические выборы и так далее… Олаф, сам, лично считал, что все это на девяносто процентов трепотня, а истинная цель стридеров – пробраться в космопорт Томхет, удрать на самых лучших кораблях в пространство и забыть навсегда, как кошмарный сон, безумную планету наркоманов.
Вот только они дурачки еще не понимали, что удирать-то им теперь некуда. Что прикованы они навек к этой планете. Потому что у тех, кто достаточно долго прожил на Моналои, начинался жуткий абстинентный синдром не только от отсутствия чумрита, но и от нехватки всех прочих факторов в комплексе: излучения, особого состава воды и воздуха, магнитных линий, подземных вибраций… Даже великий Свамп не взялся бы назвать всех факторов, формирующих психику и физиологию моналойца.
Так что обе воинствующие группировки были и смешны и трагичны в своем отчаянном стремлении изменить что-то на давно сошедшей с ума планете. Олаф пытался объяснять что-то и тем и другим лидерам. Излагал им в доступных терминах реальное положение дел. Лидеры приходили в ужас, не верили, потом до них доходило, они впадали в еще большее отчаяние, потом снова не верили. А в итоге все заканчивалось бессмысленными кровавыми схватками. Ведь калхинбаям проще было считать, что это шерстяные пришельцы виноваты в трагедии всего коренного населения Моналои. Стридеры в свою очередь обвиняли во всех грехах тупых и жестоких айдын-шовинистов, как они называли калхинбаев. Лидеры тех и других менялись часто, смертность среди них уж больно высока была. Но раз от разу понимание с пророком Троллькаром лучше у них не становилось.
Зато возникла легенда, что достаточно перетащить Троллькара на свою сторону – и победа обеспечена. Но Троллькар был выше этого и не поддерживал никого. Драка за него пошла нешуточная. Вот тогда и пришлось своих жрецов обучать азам единоборства. Конечно, в экстренных случаях выручал украденный с «Сегера» генератор защитного поля, но не хотелось размахивать им слишком часто. Бывшие братья по оружию могут и не простить такого. А лидеры оппозиции с годами катастрофически глупели, и жрецы – тоже. Единоборства осваивали они все хуже и хуже, а демагогию любили все сильнее. Олаф загрустил отчаянно и начал потихонечку спиваться, особенно когда открыл способ тонкой очистки местного самогона – изобрел так называемую «чорумовку». Алкоголь давал гораздо больше радости, чем местная дурь. Во всяком случае, ему. А на лучшую жизнь Олаф надеяться уже перестал.
Вот тут и появился Язон, захваченный вначале калхинбаями, косившими под охранников султана. Затем диковинного фруктовика попытались отбить стридеры. («Беги, спасай, держи, хватай! Наших бьют!») Кто-то из них сумел перехватить важный радиоразговор Свампа с султаном Азбаем и выедал, что фруктовики, которые спустятся с гор будут не новыми работниками, а особой кастой. В общем, устроена была засада, но жрецы Олафа-Троллькара под сурдинку сумели утащить бесчувственное тело и у тех, и у других. Когда же в очередное утро Олаф вынырнул из долгого запоя и узнал, кто именно сидит в алхинойской темнице… Ах, какие мысли завертелись у него в голове! Да только Язона уже не было в подвале. Ну, Олаф и отправил этих кретинов на поиски. Дескать, сбежавший человек – еще более великий пророк, чем сам Троллькар. В принципе, они действительно могли отыскать Язона, но вышло так, что он сам раньше пришел.
– Вот и вся история, – закончил Олаф, свой длинный рассказ.
Язон, разумеется, чувствовал, что история на самом деле далеко не вся, но объем обрушившейся на него информации и так уже был слишком велик, а время новых вопросов еще не настало.
И он решил уточнить всего лишь одну деталь:
– Олаф, а ты можешь сказать наверняка: мы летим сейчас на «Сегере»?
– Могу сказать наверняка: это не «Сегер».
– Почему? – поинтересовался Язон.
– Долго объяснять. Но вообще-то «Сегер» я знал как свои пять пальцев. А сейчас совершенно не удивлюсь, если окажется, что это вообще не фэдерский корабль.
– Ничего себе! – присвистнул Язон. – А чей же?
Олаф только плечами пожал. Бывший штурман не любил предположений – он предпочитал факты. И наверно, был прав.
Уже в следующую секунду, точно по заказу, корабль начал совершать маневр. Язон бы голову дал на отсечение, что это заход на посадку, причем с невысокой околопланетной орбиты. Если, конечно, не предположить, что их забросило каким-нибудь чудом на борт иногалактического корабля, летающего вообще не по нашим физическим законам и, в частности, умеющего нырять в кривопространство без малейших отрицательных эмоций для пассажиров в момент перехода. Язон еще никогда не слышал о таком. А он, честно говоря, старался всю жизнь исповедовать древний принцип «бритвы Оккама»: «Не умножай сущностей сверх необходимого». Потому и теперь предпочел не думать о всяких небылицах.
И тут резкий звук, напоминающий сигнал общей тревоги, донесся из самого центра сферического потолка, а возникшее там небольшое отверстие стало медленно расширяться, как диафрагма гигантского объектива.
Глава восемнадцатая
– А где Язон? – спросила Мета, когда Экшен, наконец, пришел в себя и уже можно стало надеяться на вразумительный ответ с его стороны.
Выглядел молочный брат Язона неважно. Исхудавший, в грязных обносках, с длинными свалявшимися волосами и жидкой клочковатой бородой, лицо и руки в шрамах, ссадинах, кровоподтеках, вокруг глаз – черные круги, а взгляд затравленный и жалкий. В общем, сломали человека. И как он сюда попал, почему, зачем? Все эти вопросы промелькнули в голове у Меты, удивив ее саму внезапным проявлением совсем не пиррянского праздного любопытства. Какое ей дело до некого зверолова и охотника Экшена из заштатного окраинного мирка со скучным и длинным именем Поргорсторсаанд? Существенным было лишь одно – местонахождение Язона. Но несчастный Экшен, узнав Мету, расклеился окончательно. Обильные слезы потекли по его грязным щекам, плечи начали вздрагивать, ноги подкосились. Он смеялся и плакал, и бормотал какую-то невнятицу по-моналойски, точно забыл навсегда язык цивилизованных людей.
Фуруху, не видя, чем может оказаться полезен в такой ситуации, занялся своими делами. Внимательно изучил устройство входных запоров, исхитрился снять тяжелый засов с внешней стороны и грамотно подпер им дверь изнутри. На всякий пожарный – надо же дать себе хоть небольшую фору, например, в случае внезапной атаки сверху.
Экшен успокоился, затих, уселся на полу, вытянув ноги и упираясь ладонями сзади. Наконец, глупо улыбнулся и явно вознамерился что-то сказать. Но Мета опередила его:
– Где Язон?
– Это я тебя хотел спросить, где Язон. – Он истерически хихикнул. – Я давно догадывался, что мой брат прилетит сюда, а пару дней назад узнал наверняка: Язон уже на планете. Я надеялся сам разыскать вас, но эти сволочи поймали меня раньше…