«Значит, пора наносить упреждающий удар? – мелькунла примитивная, а потому наиболее бездарная мысль. – Нет, уж не настолько он туп, чтобы не предусмотреть и этого. То есть, может, как раз и настолько, да рисковать не хочется. Ведь не совсем понятная система, которая с защитным силовым полем играет, как с надувным резиновым шариком – это серьезно. При наличии подобных устройств можно, в принципе, любое оружие развернуть в сторону человека, его применившего, причем даже совершенно автоматически, без участия этого идиота. Ах, если б хоть выбраться для начала в другое помещение – уже многое яснее бы стало. Так нет! Энвис хоть и тупой, но в тупости своей необычайно последователен. И это делает его пока неуязвимым».
– Ладно, – сказал Язон. – Лично я – на все согласен. Учти, в нашей команде, во всяком случае в таких вопросах, старший – именно я. Выйди на связь с господином Керком, и я отдам ему приказ. Теперь твоя очередь, Олаф.
Олаф как-то совсем загрустил, словно засыпать начал. Потом внезапно попросил:
– Энвис, плесни мне чорумовки, она вот здесь, во фляжке. А то сам полезу, ты еще, чего доброго, поймешь неправильно…
Энвис с пониманием кивнул и выполнил просьбу, даже красивый золотистый стакан изысканной формы извлек откуда-то.
А Олаф принял дозу, враз повеселел и сообщил:
– Ну, а по поводу меня, связываться надо, я думаю, с Крумелуром. Эх, давненько я не видел старину Крума! Кстати, тебе виднее, прав ли я? Может, у вас теперь кто-то еще шустрее прочих один за всех решает?
– Свамп, – сказал Энвис с ненавистью.
– Оставь неистового Свампа, он никогда не был фигурой номер один. Ищи Крумелура.
Олаф даже не обиделся. Согласился тут же. А искать долго и не пришлось. Вызванный по индивидуальному коду, Крумелур откликнулся сразу. Выслушал условия обезумевшего компаньона. Помычал для порядка в микрофон в мнимой растерянности. Потом неожиданно сказал:
– Энвис, погляди наверх!
Примитивнейший фокус сработал. Энвис, быть может и ненадолго, но голову задрал и даже рот приоткрыл. Что влетело ему в рот, Язон толком понять не успел, но что-то точно влетело. Потом, буквально через секунду, в трюм хлынули потоки сжиженного газа. Но прежде чем потерять сознание в тяжелых, усыпляющих клубах, Язон успел заметить, как буквально взорвалась, разлетаясь неприятно разноцветными ошметками не слишком умная голова самоуверенного бандита. Крумелур переиграл всех.
Судя по индивидуальным ощущениям, а Язон доверял своему трудно объяснимому чувству времени, они провели без сознания всего минут десять, и были приведены в чувство уже в креслах, посреди уютной кают-компании, очевидно, на том же самом суперкорабле. Крумелур печально смотрел на экран и кажется, даже начинал нервничать. Что там ему показывали, Язон не видел.
– Летим куда-нибудь? – полюбопытствовал он для начала.
– Конечно, летим, – буркнул Крумелур.
Похоже, он крепко дулся на Язона за все его самовольные выходки, приведшие к столь неприятным для участников проекта последствиям.
– А на что ты обижаешься? – решил в свою очередь возмутиться Язон. – Из-за меня что ли, вы все тут поругались? И вообще не понимаю, для чего нужно было темнить. Зачем вообще такая секретность на Моналои? И еще не понимаю: для чего надо было Энвиса убивать?
– Не для чего, а почему, – поправил Крумелур. – Он стал слишком уж энвис.
Язон понял. В таком объеме он владел шведским. Имя Энвис означало «упрямый».
– И все же, я-то в чем виноват?
– Ни в чем, – еще мрачнее буркнул Крумелур.
– Ох, не все в порядке в датском королевстве! – проговорил на это Язон.
Крумелур вскинулся:
– На что ты намекаешь? На Кассилию?
«Неуч ты! – улыбнулся про себя Язон. – Государственным языком Кассилии является, конечно, датский, но не знать подобных цитат…»
– Я намекаю на пьесу Шекспира «Гамлет».
Крумелур посмотрел на него ошалело и сказал:
– Пьесы дома будешь читать, а сейчас взгляни сюда. Мету твою никак поймать не можем. Она вот здесь, и мы уже почти прилетели…
Язон вскочил, не дослушав, и, забежав со спины Крумелура, вперился в экран:
– Где «вот здесь»?!
Олаф, хоть и посоловевший слегка от сочетания алкоголя с чумритом и усыпляющим газом, тоже уже стоял рядом.
– Где она?! – переспросил Язон.
– Была вот в этой машине, – развел руками Крумелур. – Наблюдатели мне так доложили.
– Но в этой машине ее уже нет, – сказал Язон, медленно осознавая страшную двусмысленность этой фразы, и как бы услышал свой голос со стороны.
Это был тот самый случай, когда от ярости и отчаяния не узнаешь свой собственный голос.
То, что Крумелур называл машиной, представляло собой в действительности сплошной клубящийся сгусток бушующего огня. Костюмы, конечно, бывают разные, например, скафандры высшей защиты. Или скафандры специсполнения, в которых можно погружаться даже в высокотемпературную лаву. Но Мета наверняка улетела из пиррянского лагеря в обычном летном комбинезоне, таком же, какой был сейчас и на нем самом.
– Кто это сделал? – спросил Язон глухо.
Но Крумелур не успел ответить, потому что в динамики громкой связи, находившиеся, очевидно, в режиме ожидания по пси-сигналу, ворвался дико раздраженный, но весьма бодрый голос самой Меты:
– Язон, Керк, Крумелур, Свамп!.. Да хоть кто-нибудь, провались вы все в черную дыру! Отзовитесь, наконец! И скажите этим идиотам, чтобы они перестали стрелять. Мы из пещеры носа высунуть не можем!
Язон облегченно рассмеялся.
– Это я, Мета! Слышишь? Это я! А про кого ты говоришь «мы»?
– Про твоего молочного брата Экшена и еще одного парня, который будет нам очень нужен в дальнейшем. Мне так кажется… Да перестанут они стрелять, черт побери?!
А Крумелур уже орал по-моналойски на весь корабль. В жутком потоке извергаемых ругательств было много совершенно непереводимых слов, но самую суть Язон выхватил безошибочно: главный фэдер грозился сжечь все до единого вертолеты, а заодно и резиденцию эмир-шаха, если хоть один придурок не подчинится его приказу немедленно.
И тогда – почему именно в эту секунду? – Язон вдруг мигом сообразил, кого же напомнил ему Крумелур еще при самой первой встрече. Гроншика! Ну, конечно, Гроншика! Авторитета первого ранга и знаменитого торгаша всем чем угодно с планеты Радом. Такого могучего, самодовольного и вместе с тем простого, даже простецкого. Все они одним миром мазаны: киллеры, наркодельцы, скупщики краденого… Да, образ жизни и круг общения во все времена накладывал известный отпечаток на личность. Интересно, а может, Крумелур и с легендарным главарем флибустьеров дружил? Язон решил спросить об этом впрямую:
– Ты был знаком с Генри Морганом?
– Нет, только с Энтони Ховардом, – спокойно ответил Крумелур, нисколько не удивившись вопросу.
«Вот как, – подумал Язон. – Наверно, Тони, наш нынешний наместник на Джемейке и дал тебе координаты Пирра. Впрочем, это сейчас не самое главное. Спрошу о первом из вспомнившихся персонажей. Тоже калоритная фигура в галерее преступных элементов Галактики».
– Ну а господина Гроншика с Радома ты знаешь?
– Еще бы! Это, считай, наш главный партнер по бизнесу.
Помолчали. Потом Крумелур сказал:
– Язон, у нас так много общих друзей! Нам ни к чему ссориться.
– Да, да, конечно, – рассеянно кивнул Язон.
Он не хотел до поры объяснять своего отношения к их общим «друзьям». Еще и не такие типчики, бывало, записывали Язона в ближайшие приятели. Пусть пока считает за своего, пусть. Так удобнее. Контракт заключен, а как быть дальше – решать все равно не ему одному. Вот соберутся опять все вместе, тогда и подумают…
Суперкрейсер «Орэдд», похищенный покойным упрямцем Энвисом у кетчеров, теперь уже садился на каменистую равнину возле подножия скалистых гор и в самой непосредственной близости от тихо догоравшего пансарбиля. Вертолеты приземлились тут же, наступило перемирие. И Язон увидел на обзорном экране шагающую им навстречу Мету, в порванном местами комбинезоне, с закопченным носом и щеками, но улыбающуюся и красивую, как всегда.
Глава двадцатая
Вопрос о том, как жить дальше, решался в два этапа.
Сначала обитатели Мира Смерти в лучших своих традициях провели свое внутреннее закрытое собрание. В связи с резко изменившейся обстановкой Язон не хотел слушать никаких возражений Крумелура и категорически распорядился посадить «Арго» непосредственно возле лагеря, разбитого пирряннами, то есть посередь бывших фермерских угодий. А на состоявшееся в кают-компании совещание он не допустил ни одного представителя местной власти. По поводу же лазутчиков, следящих камер и подслушивающей техники, высказался однозначно: будем уничтожать всех и все без разбору.
Впрочем, Крумелур, уловив столь воинственное настроение Язона, возражать особо и не пытался. Какой смысл? Он уже высказал лидеру пришельцев свое «фе» – тогда, на «Сегере». И хотя Язон претензий практически не принял, в глубине души он определенно призадумался. Крумелуру этого оказалось достаточно, он уже понял, что некий паритет в отношениях установился. А со вспыльчивым и непредсказуемым Керком хитрый фэдер решил на конфликт не идти. Тем более не имел он желания испытывать себя на прочность в поединке с женщиной. Необузданный характер Меты был уже тоже вполне знаком ему.
В общем, когда Язон сформулировал все свои условия, Крумелур даже комментировать ничего не стал.
– Бра, – сказал он лаконично, от полноты чувств переходя на родной. – В смысле о'кэй. От имени планеты Моналои прошу вас лишь об одном: как можно скорее известить администрацию Томхета о принятом вами решении. Мы будем ждать.
После этих слов Крумелур решительно развернулся – а разговор происходил возле открытых люков «Арго» – и зашагал к своему скоростному катеру.
Язон не мог не проникнуться известным уважением к этому человеку, к его уму, выдержке, умению работать с людьми. О, высокие звезды! В который раз за многие годы жалеет он о том, что талантливые, неординарные люди употребляют свои способности совсем не в том направлении. Как говорится, эту бы энергию, да в мирных целях!..
В определении дальейшей судьбы планеты Моналои принимало участие как никогда мало людей. Вопрос показался слишком щекотливым как Язону, так и Керку, чтобы выносить его на обсуждение большого коллектива. Пригласили в кают-кампанию «Арго» всего семнадцать человек. Каждый из них доверял любому другому, как самому себе. Председательствовали, как всегда, старейшины – Керк и Рес. Предупредив собравшихся, что мнения обоих вождей заранее согласованы, а значит привычной полемики, переходящей в крик и выхватывание пистолетов не ожидается, они призвали собратьев-пиррян к сугубо конструктивному обсуждению практических планов. И первым Керк предоставил слово Стэну, выступавшему сегодня в качестве главного военного эксперта.
– Да, я человек военный, – признался Стэн в самом начале, – но прошу не забывать, что я еще и ученый. И сегодня вынужден констатировать: если использовать любой из видов имеющегося у нас оружия, в любой последовательности, в любых сочетаниях с любой мощностью – вероятность одолеть этого врага, у нас все равно практически нулевая.
Раздалось дружное «Ах!», и Стэну пришлось пояснить свою мысль подробнее.
– Наше оружие, особенно криогенные бомбы и ультразвуковые деструкторы действуют на монстров действительно весьма эффективно. Но суть в другом: этих горячих бойцов порождают, похоже, сами вулканические процессы. Они появляются из лавы буквально в неограниченном количестве. Уничтожаешь одного – возникает еще десять. Применение любого оружия, использующего принцип уничтожения, является полнейшей бессмыслицей.
– Возражаю! – поднял руку Арчи.
И Керк дало ему слово.
– Каждая новая генерация монстров существенно отличается от предыдущей. Стэн не учитывает, я бы сказал, не хочет учитывать этого момента. Однако факт на лицо: меняется форма клюва, мышечные реакции, цвет кожи, отмечается явная тенденция к усложнению псевдобиологической структуры этих особей. Если мы станем планомерно наращивать мощности чисто военного давления, то на определенном и весьма скором этапе, появится поколение монстров, по-настоящему готовых вступить с нами в контакт.
– Спасибо, Арчи, – сказал Керк. – Эту парадоксальную теорию мы уже слышали от тебя однажды. И, должен признать, среди наших найдется немало охотников обкатать эти идеи на практике. Так что – не унывай! Но все-таки к мнению Стэна, тоже следует прислушаться. Он у нас опытный боец, а к тому же вообще неглупый парень.
– Заметьте, я ведь не перебивал и не заглушал Стэна, – слегка обиженно оправдывался Арчи. – Я просто хотел и хочу, чтобы над проблемой каждый думал сам, а не верил кому-то на слово. Тем более что слов сказано будет много, а единство во мнениях вряд ли обнаружится, хотя я искренне приветствую, господа ветераны, вашу неожиданную коалицию. Давайте, что ли, послушаем следующего докладчика.
Следующим оказался Бруччо, который водя крючковатым носом вдоль строчек собственных записей, вначале долго бормотал что-то невнятное, а под конец, неожиданно и четко резюмировал:
– Моналои – планета-наркотик. Я это понял достаточно давно, только поверить боялся. Все проверял, знаете, проверял… Вы себе и представить не можете: здесь каждая травинка живет от дозы до дозы! Перекрой им канал поступления «лекарства», и жизнь останавливается, любая: растительная, животная, разумная. Чем выше степень организации живого существа, тем сильнее его зависимость от чумрита и всех прочих сопутствующих факторов. Я, конечно, провел химический анализ. Результаты получил любопытные. В принципе, но вообще-то ничего нового для себя не открыл. В плодах айдын-чумры и прочих ядовитых местных фруктах содержится не какая-нибудь там не поддающаяся описанию экзотика, а хорошо знакомый любому химику диметиламид лезиргиновой кислоты, называвшийся когда-то красивой аббревиатурой ЛСД-25.
Бруччо сделал паузу, давая возможность всем, кто способен, осмыслить эту весьма забавную информацию.
– Следует отдать должное изобретателям этого наркотика, – продолжал он. – А изобретатели у него были, вне всяких сомнений, друзья: наркотик-то сугубо синтетический. Естественным путем, в природе, даже элементарный ЛСД-25 возникнуть принципиально не мог, а уж эта модификация, изящно закамуфлированная под безвредное мультимолекулярное вещество – тем более. К сожалению, я совершенно не представляю себе механизм синтеза подобного химического оборотня. Но сдается мне, что один раз в своих путешествиях мы уже напарывались на такой же хитро синтезированный с помощью высоких технологий психоделик.
По залу прокатился шумок: то ли кто-то вспоминал, когда и где происходило упомянутое Бруччо знакомство с экзотическим веществом, то ли просто большинство присутствующих перестало понимать, о чем талдычит высоколобый биолог.
– Для не разбирающихся в терминологии я мог бы сказать проще – «наркотик», – пояснил Бруччо, – но в действительности есть существенная разница между этими двумя классами стимулирующих препаратов. Трагизм нашего с вами случая, друзья, заключается как раз в том, что чумрит (в действительности не только он, но давайте для простоты говорить именно об этом препарате) представляет собою сложнейшее сочетание вещества, дающего неповторимые ощущения психоделического полета в иной реальности, и – вещества, обладающего свойством вызывать фантастически быстрое привыкание – с первой минимальной дозы.
На этой фразе Бруччо раздалось уже дружное громкое «Ах!» Во-первых, известно было, как относятся пирряне ко всякого рода наркотикам и прочим дурманящим средствам. Даже простейший никотин они люто ненавидели и отвергали для себя категорически. А во-вторых, уже многие знали, что в результате печального стечения обстоятельств местного жуткого зелья глотнул не кто-нибудь, а сам Язон. Почти пиррянин. Ну, еще бы! Первый в истории официальный муж пиррянской женщины. Глядишь еще год другой и его станут называть обитателем Мира Смерти без всяких скидок и оговорок. Впрочем, такое было бы вполне справедливо уже сегодня. И как же, скажите, не переживать пиррянам, если их соотечественник попал в серьезную беду?
И тогда Арчи выступил с ответной, а точнее с дополняющей Бруччо речью, в которой попытался увязать воедино влияние всех факторов, действующих на человека в экваториальном поясе планеты Моналои. Он показал, что перед этим воздействием практически равны как местные организмы, так и любые пришельцы. Язон, уже познакомившийся с основными открытиями Свампа (в изложении Олафа), и Мета, знавшая результаты самых последних здешних исследований непосредственно от Фуруху, не могли не восхититься прозорливостью и широким взглядом Арчи, сумевшего всего за три дня заметить и четко выделить главные принципы существования моналойского симбиоза, над формулировкой которых хваленый Свамп бился много лет.
После этого Арчи вежливо обратился к почтенным старикам и попросил слова для своей жены Миди, которую вообще-то и на собрание пиррян допустили со скрипом. Но кто еще, кроме нее, мог рассказать об уникальных и очень важных теперь телепатических впечатлениях. Ведь отчаянная Миди все-таки попыталась еще раз войти в ментальный контакт с этими жуткими, ни на что не похожими монстрами. Вторая ее попытка оказалась более удачной. Сквозь «телепатический шум» прорывалась-таки и «телепатическая речь». Но, к сожалению, на столь далеком от любого из человеческих языков, что даже само осознание необходимости расшифровывать его вселяло в душу первобытный мистический ужас. Однако это была речь! То есть строгая последовательность модулированных сигналов. И двух мнений здесь быть уже не могло. То есть предполагалось теперь, что разумность монстров доказана. Оставалось лишь раскусить их природу, цели, и найти те средства борьбы с ними, которые будут эффективнее простого уничтожения. Веселенькая задачка! Ничего не скажешь. А миди и не утверждала, что все так просто.
И наконец, только что прилетевший Тека предложил свежий взгляд на проблему.
– Ребята, а вам не кажется, что монстры – это просто роботы. Посланцы высокоразвитой цивилизации, имевшие своей задачей вылечить местных жителей от наркомании, но ставшие в итоге наркоманами сами. Ведь планета Моналои умеет воздействовать на субъекта комплексно. Вот и превратила в алкоголиков даже таких несгибаемых парней, как высокотемпературные монстры. И не пытайтесь теперь объяснить логически их поведение. Все эти твари пребывают либо в эйфории, либо в состоянии абстиненции.
Посмеялись. Кто-то наоборот взгрустнул. Смех смехом, а ведь гипотеза могла оказаться и вполне серьезной. Так что легкомысленного тона Теки не одобрили.
И наконец Стэн, про которого все почти забыли после мудреных высказываний и заумных дискуссий, вдруг заявил:
– Да черт бы с ней, с вашей наукой! Неужели вы еще до сих пор не поняли, что мы воюем здесь не просто с монстрами, а со всей планетой? Ведь эти так называемые заказчики элементарно подставили нас: пообещав одно, а подсунули совершенно другое!
Мысли Стэна оказались удивительно созвучны Язону. И он, крайне редко солидарный с этим типичным представителем пиррянского экстремизма, просто не мог не поддержать его необычайно разумного на сей раз выступления.