– Охотно верю. Но вы же не станете уверять, что эта способность свойственна только моналойцам.
– Я бы погрешил против истины, говоря такое, – согласился Крумелур, непонятно почему изъясняясь столь высокопарно. – В принципе, этим искусством может овладеть каждый или почти каждый индивид, достаточно хорошо подготовленный физически и развитый интеллектуально. Вопрос, сколько времени уйдет на это.
– Нет, Крумелур, – мягко возразил Язон, – вопрос в другом: дадите вы нам инструктора по обучению этому искусству или нет?
Крумелур скривил губы, ценя настойчивость собеседника, и указал рукою на Свампа:
– Вот вам инструктор. Прошу любить и жаловать.
– Мы можем приступить прямо сейчас? – Язон брал быка за рога.
Свамп пожал плечами:
– Как вам будет угодно. Но, кажется, был еще пункт второй. Можно ответить вопросом на вопрос?
– Разумеется.
– Чем вам так понравился «Оррэд»? Может, для начала и «Сегер» сгодится? Не хотите попробовать?
– Нет, – улыбнулся Язон хитро. – «Сегер» – это отличная боевая машина для сколь угодно масштабной звездной войны. Но его делали люди, пусть и лучшие в галактике специалисты, но люди. А «Оррэд» – это звездолет кетчеров. Этим он мне и симпатичен. Кетчеры, в моем понимании, некая высшая раса. Столь любезные вам монстры – боюсь, тоже. А клин, как говорится, надо клином вышибать.
– В логике тебе не откажешь, – проворчал Крумелур. – Но есть еще один встречный вопрос. Как отразится наше столь серьезное техническое участие на взаиморасчетах сторон?
– Минус десять процентов, – предложил Язон.
– Минус двадцать, – парировал Крумелур.
– Сторгуемся на пятнадцати, – сделал Язон следующий ход.
– Тогда со звездолетом пока повременим, – Крумелур был невозмутим.
– Стоп, стоп! Мы же не на рынке. У нас тут все-таки война идет. Вот если б я, например, покупал у вас «Оррэд»! А так… Предлагаю компромиссный вариант: минус пятнадцать за то, что вы предоставляете нам звездолет кетчеров для изучения. И минус двадцать, если он пойдет в дело.
– Думаю, следует согласиться, – раздумчиво заметил Свамп, и тут же с откровенностью идиота добавил: – Дело в том, что кетчерским кораблем принципиально не могут пользоваться люди.
– А как же Энвис? – не мог не спросить Язон.
– Ну-у-у, это был особый случай, – протянул Крумелур многозначительно.
– И ты, недолго думая, поспешил уничтожить этот особый случай?
Ответил Свамп:
– Во-первых, он долго думал. А во-вторых, поступил совершенно правильно. Нам не нужен был в наших рядах агент кетчеров.
– Вот как! – только и сказал Язон.
Предлагался совсем новый для него взгляд на проблему. Было над чем призадуматься. А вот рассуждать вслух на эту тему казалось еще рановато, и Язон решил поговорить о другом:
– Что ж, откровенность за откровенность. Должен вам признаться, в нашей большой команде есть очень дотошные ребята, имеющие к тому же опыт общения с не совсем обычными звездолетами.
– Дерзайте, – равнодушно отреагировал Крумелур. – Завтра утром я посажу, точнее опущу «Оррэд» рядом с вашим «Арго». А уж вы поторопитесь решить нашу общую проблему. Ладно? несмотря на потери.
– Бра, – сказал Язон, усвоивший местную лексику, – договорились.
И все трое одновременно встали. Крумелур, чтобы уйти, а Свамп поинтересовался:
– Где будем заниматься?
– В гимнастическом зале.
– Пойдемте. Вот сейчас и посмотрим, на что способны пирряне…
Язон, не стал рассказывать Свампу, что уже немножко владеет от природы техникой замедления времени. Ему было очень интересно послушать, какова здешняя методика обучения с нуля. И чуда не произошло. Медитативный подход по системе древних земных единоборств сочетался с новейшей гипнотехникой и… – ну, разумеется! – с химическим воздействием на организм. Если б ему еще предложили пресловутый псироцилин, он бы вообще окончательно разочаровался. Но из стратегического запаса фэдеров были извлечены жуткого вида мохнатые шарики, которые хранить полагалось в специальной жидкости, а уж название они имели такое, что лучше и не запоминать. Язон предпочел зазубрить и сохранить в памяти химическую формулу с кучей непонятных циферок, дабы потом уточнить происхождение загадочного средства у более подкованных по этой части людей. Но в общем-то без всяких консультаций было ясно: без кетчеров и тут не обошлось. Спрашивать об этом впрямую хитрого Свампа смысла, конечно, не имело. Язон предпочел для полноты эксперимента пригласить еще на предмет обучения Мету, а уж остальных он брался сам натаскать как новоиспеченный инструктор.
Свамп искренне восхитился способностями Язона и вынужден был признать, что тот и впрямь годится теперь в учителя для новичков. Сложнее оказалось с Метой, природные ее данные тоже были неплохи, но глотать волосатый шарик она согласилась лишь после всех. То есть когда не только Язон, уже отравленный местной дрянью, но и Свамп, наркоманом по определенно не являвшийся, собственным примером подтвердил безвредность замысловатого препарата.
Обучение шло в принципе успешно, но закончено было лишь на рассвете. Свамп улетел к себе в Томхет отсыпаться, а Мета с Язоном, заранее настроившись провести бессонную ночь, готовились теперь к новому трудовому, а – кто знает? – может, и боевому дню.
Изучение нового звездолета это была увлекательная и достойная задача. Но оставалась еще проблема спасения Миди.
– Почему ты не хочешь сразу связаться с Зунбаром? – спросила Мета.
– Потому что наши переговоры отсюда с кем угодно обязательно перехватываются фэдерами.
– Ну и что? Они ведь прекрасно знают, что мы ищем специалиста-телепата для контакта с монстрами.
– Правильно. Но они пока не знают, где и с чьей помощью мы этого специалиста ищем. Планета Пирр уже известна им по определению, а вот Зунбар засвечивать мне до поры не хотелось бы. Что такого плохого сделал для нас Рональд Сейн, а тем более его дочка, чтобы теперь мы наводили на их богатейший и в общем благополучный мир этих оголтелых бандитов?
– Ты прав, – согласилась Мета. – И с кем же мы будем говорить на Пирре?
– Ну, очевидно, с Наксой. По-моему, сложилась уже добрая традиция – выходить с ним на связь из какой-нибудь чертовой дали, если случается беда. И потом, Накса – говорун, а это почти то же самое, что телепат. Он должен лучше других понять мои тонкие намеки. Накса разыщет Долли без всякой передачи адресов по открытым каналам.
Но получилось все еще проще. Язон не успел выйти на связь с миром Смерти. Накса опередил его, будто услышав мысли Язона сквозь бездну космоса. Или… Или на Пирре возник более серьезный повод для разговора. А вот этого сейчас как раз и не надо!
– Что-нибудь случилось? – испуганно спросил Язон.
Уже сам факт вызова Наксой не Реса, и даже не Керка, а именно Язона настораживал.
Но ответ успокоил их.
– Ничего страшного не случилось. У нас более-менее все в порядке. Просто, видишь ли, Язон, Долли Сейн просила передать тебе: она нашла человека, о котором говорила с Миди. Действительно нашла, осталось только решить транспортную проблему.
Глава четвертая
У говоруна Наксы была дочка по имени Виена. Пирряне, живущие в джунглях немножко по-другому относились к своим отпрыскам, не так, как в городе, где по традиции, все дети считались общими. Сыновья и дочери быстро забывали или вовсе не знали своих родителей, воспитывались в специальных школах, взрослели к восьми годам и шли на войну. Нескончаемую войну с природой Мира Смерти. В джунглях при достаточно размеренном фермерском образе жизни все складывалось несколько иначе. Дети оставались в семьях и чем могли помогали родителям.
Но когда у Наксы родилась дочка, это получился не долгожданный подарок судьбы, а сплошная беда. И ведь одно дело радостью делиться с людьми, а совсем другое перекладывать на их плечи свое горе. Так что немногие в округе узнали об этом событии. Да и по прошествии лет Накса традиционно не слишком любил рассказывать о себе новым знакомым. А старых друзей можно было пересчитать по пальцам одной руки: Рес, Корник, Хананас, да еще двое, которые погибли в тот страшный год, когда на Пирре почти не осталось людей.
Мать Виены умерла родами, что частенько случалось в семьях так называемых «корчевщиков», то есть лесных жителей, из-за отсутствия элементарных лекарств и цивилизованного медицинского обслуживания. А девочка к тому же еще родилась неполноценной. Ладненькая, необычайно симпатичная, подвижная, она, к сожалению, оказалась слепоглухонемой. Некоторые предлагали ущербного ребенка сразу и утопить, чтобы не мучилась. Жизнь в джунглях тяжела, и подобное решение было для пиррян делом обычным. Каждый новый человек работать должен, а не родителей объедать – так от веку считалось. Однако Накса не позволил убивать младенца, а его авторитет к тому времени был уже высок, да и старейшина Рес поддержал молодого человека. Словом, девочка Виена осталась жить.
Не прошло и двух лет, как выяснилось окончательно, что при полном отсутствии связи с внешним миром, развивается она нормально и даже не по годам быстро. Каким-то немыслимым образом Виена схватывала любую информацию на лету и намного лучше всех нормальных детей. Слышала – не слыша, видела – не видя. И года в три уже научилась писать. Сначала буквы, а потом и целые слова. Звери слушались ее еще лучше чем самого Наксу, а уж любили-то, как собственное дитя. Причем ее слушались абсолютно все звери, включая самых тупых и злобных. И даже не только звери – вообще животные: птицы, рептилии, рыбы. На каком-то этапе Виена освоила даже общение с насекомыми. То, что пчелы на пасеке у Наксы давали в три раза больше меда, чем в любом другом месте – это еще было не самое удивительное. По просьбе Виены термиты строили красивейшие сказочные замки с башенками, шпилями, воротами и бойницами, пауки плели причудливые кружева на ее манжетах, а обыкновенные голубые мухи могли сесть на стекло друг за дружкой, образовывая буквы и целые слова. Так Виена нашла новый способ общения с отцом.
Шли годы, ничего принципиально не менялось. Пока однажды поздним вечером на нее не напал бешеный панцирный волк. Это случилось на опушке леса, неподалеку от родной фермы, и стало для Виены страшнейшим потрясением. Девочка привыкла считать, что звери не могут обидеть ее. Меж тем, обученная всему необходимому, она все-таки сумела совладать с собой и, подобрав обыкновенную рогатину, убить взбесившегося зверя. Но покусать ее волк успел. И это было не только страшно, но и очень больно, девочка потеряла много крови и довольно долгое время – месяцев шесть, если Накса правильно помнил, Виена приходила в себя. В эти полгода она не общалась ни с кем – ни с любимой собакой, ни даже с родным отцом.
А потом внезапно выяснилось, что она слышит голоса и – больше того – сама по-немножку начинает говорить. Виена рассказала после, что в момент самого наивысшего ужаса, вдруг услыхала крики ночных птиц и жуткий рев кровожадного хищника. Это придало ей сил в схватке со свирепым зверем и позволило победить. Однако сам факт убийства животного, так потряс ее, что ей даже не захотелось делиться с людьми своей необыкновенной радостью. Да и была ли это радость? Поначалу скорее просто дополнительный шок.
Накса и прежде догадывался, что Виена легко читает мысли всех людей, потому и обучается так лихо всему. Теперь же она вслух призналась в этом отцу. Но тут же неожиданно объявила:
– Раз я отныне говорю и слышу, как все, мне ни к чему больше читать мысли людей.
– А зверей? – спросил Накса.
– Звери – другое дело. Они ведь не умеют раговаривать, с ними только так и можно.
Ей было тогда всего девять лет. И слепая дочка помогала отцу больше чем любая зрячая, но он все равно прятал ее почти ото всех. Люди, в большинстве своем, были на Пирре слишком злыми, слишком нетерпимыми. Накса элементарно боялся за свою девочку. И он даже не хотел, чтобы она вообще знала о существоании жестянщиков, то есть горожан. Ни к чему ей это.
Ну а потом на планете появился Язон. И произошла страшная схватка между жестянщиками и корчевщками, закончившаяся тем, что сначала все перемешалось, не стало ни тех и не других в прежнем смысле. Вроде бы все помирились, подружились, но непривычный, навязанный Язоном мир оказался каким-то ненастоящим, вымученным, а общий язык, якобы найденный со всеми тварями Пирра – и вовсе обернулся чистейшей иллюзией, через несколько лет неизбежная и невиданная по масштабам кровавая бойня уничтожила единственный на планете город полностью. Жители лесов тоже едва не погибли все до единого. Накса и его дочь чудом уцелели тогда в числе совсем немногих, ушедших в самую дремучую чащобу джунглей, куда не докатились разящие волны всепланетной ненависти.
Накса, не чуждый веры в сказочные превращения в глубине души надеялся, что в результате нового мощного стресса девочка прозреет. Но чуда не произошло. Наоборот, Виена стала очень замкнутой, совсем нелюдимой, и даже со зверьем как-то все меньше и меньше играла. Может быть, просто начала взрослеть. На каком-то этапе Накса догадался, что ей нужен муж. Ну, может, не обязательно муж, но какой-то юноша – в общем, понятно. Ведь пиррянки, особенно по новым пришедшим в джунгли из города традициям начинали заниматься любовью очень рано – лет в двенадцать-тринадцать. Виене же вот-вот должно было исполниться восемнадцать.
«Но кому она нужна? – вздыхал про себя Накса. – Слепая, забитая, непредсказуемая и неуправляемая девчонка!» Иногда ему приходило в голову, что надо бы посоветоваться с Язоном или хотя бы с Метой, как ему поступить со своей необычной дочуркой. Да все как-то не решался, как-то стеснялся все. А к тому же этого чумового Язона, да и Мету его на планете не часто застанешь. То в одну звездную систему рванут, то в другую, всю Галактику исколесили в посиках приключений. А с другими пиррянами Накса делиться своими проблемами принципиально не хотел. Вот и ждал уже много лет какого-то особого случая. Впрочем, он даже знал, какого именно.
Виена однажды призналась отцу, что замуж пойдет только за инопланеткника. Идея была на первый взгляд более чем бредовая. Свой-то, пиррянин хоть как-нибудь худо-бедно сможет терпеть рядом дикую девчонку, выросшую среди зверей, насекомых, двойного тяготения и жуткой переменчивой погоды, А какой-нибудь респектабельный молодой человек из шибко цивилизованного мира… Смешно говорить! Но с другой стороны, Накса привык верить дочери во всем. Потому что знал, если она говорит, тем более вслух – это неспроста. Редко она в последнее время целые фразы вслух произносила. И всякий раз не разговаривала, а изрекала. Накса даже не всегда понимал смысл ее слов, но чувствовал безошибочно: изречение крайне важное. Вот и теперь на полном серьезе ждал он, как говорили в старину, инопланетного принца для своей дочери.
И дождался. Правда, чего-то совсем другого.
Шальная девчонка Долли с далекого Зунбара вышла на телепатический контакт с его Виеной и неожиданно объявила, дескать, более сильного телепата не встречала она никогда и нигде во Вселенной. А это означало, что надлежит теперь девушке Виене, за все восемнадцать лет ни разу не покидавшей не то что планеты, а и своей родной фермы посреди непролазных джунглей, лететь не куда-нибудь, а почти в самый центр Галактики, на странную планету Моналои, где воюют сейчас с неведомым врагом лучшие представители Мира Смерти. Накса слушал это все и ушам своим не верил. И радостно ему делалось и страшно. И не хотел он никуда дочку свою отпускать. А потом смирился, свыкся потихонечку с невероятной ситуацией и фантастическим предложением. Ночью даже всплакнул, пока никто не видел. Ну прямо не пиррянский заслуженный говорун, а истерическая девица-инопланетница! Если бы кто из друзей узнал – обхохотали бы в лучшем случае, а в худшем – лечить потащили.
На утро у Наксы созрело окончательное решение. Он вышел на связь с Моналои. Только не как всегда послал вызов: Ресу, Керку, всему экипажу «Арго», а тихонечко так, по личному коду Язона. Мало ли что? Вдруг это все – особо секретная информация, только для самых посвященных, только для тех, кто имеет доступ к делам телепатическим? А ведь Язон тоже говорун. Может, не такой сильный, как сам Накса или, скажем, Корник, но ведь говорун – это точно. Накса хорошо помнил, как еще при первом появлении Язона на Пирре чешуйчатая собака сама к инопланетнику пошла. А как пришелоец этот шипокрыла себе на руку посадил!..
«Эх, были времена! – подумалось вдруг. – Прошлое почему-то всегда лучше настоящего кажется. Но ведь на самом-то деле, вот он, только теперь наступает наш золотой век! разве не так? И пусть сам я уже старею, но может, еще успею застать настоящий мир на родной планете. А уж Виены-то точно все впереди. Она должна быть счастлива, должна быть!.».
Накса включил питание большого джамп-передатчика и набрал на клавиатуре код, который знал по памяти.
– Язон! Ты слышишь меня? Вызывает Накса!
– Что-нибудь случилось? – откликнулся испуганный голос Язона.
Глава пятая
Транспортную проблему решили быстро, хоть это оказалось и не совсем просто. Мета сразу вызвалась предоставить для Виены свой супербот-невидимку – самый скоростной и мобильный из всех наличных кораблей. Теперь, когда телепатическая мощь юной пиррянки требовалась не столько для борьбы с монстрами, сколько для спасения жизни человека, дорога была каждая минута. Это понимали все, и предложение Меты приняли сразу. Вот только ее желание пилотировать супербот самолично подвергли суровой критике. Решительнее других возражал Язон. Не имея возможности сопровождать любимую жену, он просто категорически воспротивился очередной разлуке, да еще столь долгой, да еще связанной с таким рискованным перелетом.
– Но ведь никто не домчит быстрее, чем я! – спорила Мета.
– У тебя мания величия! – кричал Язон. – Лиза уже давно водит корабли ничуть не хуже.
– Ну, знаешь! – Мета оскорбилась ни на шутку и уже размахивала пистолетом. – Вот сейчас не стану ни с кем советоваться и улечу, как в ту ночь на шлюпке через перевал! Понял?
– Мета, успокойся, – вмешался Керк, – супербот тебе не удастся угнать так же легко. Я не позволю – уж ты поверь.
А Стэн выдвинул еще более веский аргумент.
– Куда тебя несет, подруга? Неужели непонятно, что здесь ты намного нужнее? И не только Язону, но и нам всем.
Таким образом перепалка затухала понемногу.
Масла в огонь неожиданно подлил Арчи:
– А кто-нибудь проверял, – вскинулся он вдруг, – что Язону действительно нельзя покидать планету? Может, это просто блеф местных хитрецов? Не хотите воспользоваться случаем и провести эксперимент?
Еще минут на пятнадцать разгорелся яростный спор, завершившийся неожиданно мрачной репликой Язона.
– Сейчас не время для экспериментов. И вообще, я верю Фуруху. А он говорил, что от абстиненции здесь умирают быстро, практически внезапно и незаметно. Я вроде пока еще собирался пожить немного.
И все как-то сразу и вдруг осознали, что судьбу Миди будут решать не часы и минуты, затраченные на полет, а целый комплекс сложных и непредсказуемых обстоятельств.
На Мир Смерти отправилась, конечно же, Лиза в сопровождении двух молодых пиррянских бойцов. По расчетам, супербот должен был вернуться через трое суток.