Все были уверены, что он решил наконец-то осуществить свою мечту. Сжалился над нами – убивать не стал, да и упилил в другую вселенную. Если, конечно, «Сегер» был реально способен прорваться туда с одним единственным человеком на борту. В любом случае, никто не ждал возвращения этого чудака. Многие даже радовались. Флот у нас был уже большой к тому времени, прожили бы и без «Сегера». Не столько ведь это было рабочее судно, сколько некий талисман. Да ну и бог с ним – не маленькие уже, в сказки-то верить.
Но Энвис неожиданно вернулся.
Не так уж много и времени прошло. Впрочем, кто его знает, сколько нужно времени для путешествия в другую вселенную? Может, вообще нисколько? Может, еще и тебе в придачу времени дадут, в смысле того, что в прошлое забросит после этого? Энвис ничего не рассказал нам: где был, что видел, с кем познакомился. И раньше-то слыл чудаком, а тут и вовсе стал замкнутым, нелюдимым. Спасибо, хоть не отказывался теперь гонять грузовики к ближайшим звездным системам. В этих походах и выяснилось, что он готов не только водить корабли и торговать. Энвис сделался вдруг необыкновенно жестоким. Охотно участвовал в разборках, самолично расстреливал непокорных, пытал обманщиков, вышибая из них правду о спрятанных деньгах. Авторитет его в уголовном мире стремительно рос, тем более, что злобе Энвиса традиционно приписывали мистическое значение.
А еще существовало у нас правило: когда все фэдеры вдруг одновременно решали разлететься по делам, одного обязательно оставляют. Энвису далеко не сразу доверили роль дежурного – побаивались. И не напрасно.
Кажется, эта была третья по счету дежурная вахта Энвиса после его возвращения на Моналои неизвестно откуда. И оставили-то его меньше чем на сутки, часов на двадцать, но хватило вполне, мало никому не показалось… Случился страшнейший ураган – с перевернутыми машинами, с деревьями, вырванными с корнем, с огромными материальными и людскими потерями. Энвис руководил, конечно, спасателями, затем – восстановительными работами, отдавал какие-то распоряжения военным, но все это вяло, равнодушно, что называется, засыпая на ходу. Ребята потом в записи посмотрели, как он вел себя во время бедствия, и прямо спросили – у нас же ребята простые все, как ядерный реактор, – вот и спросили:
«Ты сам устроил этот ураган?»
Энвис ничего не ответил, просто собрался быстро и улетел, нет, не на «Сегере». На простеньком катере со скромным движком и совсем хилым вооружением. Вот после этого его уж точно никто назад не ждал. Но бедолага опять вернулся. Да еще на диковинном звездолете в форме улитки, все трюмы которого были забиты невольниками с разных планет. Посадил корабль в Томхете, загнал в свободный ремонтный ангар, рабов отгрузил по описи Олидигу, который в то время кадрами заведовал, а потом вышел к народу и объявил:
«Вот это будет только мой звездолет, братишки! Вам он никогда не достанется. „Сегером“ теперь можете подавиться. А я, как только освою полностью корабль кетчеров, сразу стану непобедим. Не будет мне равных во вселенной. Дайте только срок».
Олаф замолчал, вспоминая что-то и давая понять, что добрался до очень важного момента в истории Энвиса. Потом счел нужным пояснить:
– Я в то время уже ушел из фэдеров. Я же не занимался работорговлей, и все это узнал, уже сидя в лесу. Ну, а ребята реагировали по-разному.
То что братишка Энвис с ума сошел, это все сразу поняли, а вот сам звездолет-улитка заинтриговал многих. Неужели и вправду кетчерский? Откуда такой? Давить на Энвиса лишними вопросами бесполезно было. Если и расскажет – так только добровольно. Но некоторые понять этого не хотели, задергались, засуетились. Многие пробовали в «улитку» самостоятельно пробраться. И кое-кому – Свампу, например, или Крумелуру – даже удалось, но об этом скорее стоило пожалеть, чем радоваться. Звездолет оказался абсолютно неуправляем и по-настоящему страшен в своей непознаваемости. Невозмутимый, ко всему привычный Свамп испытал сильнейший шок. Недели две работать не мог, ходил, как помешанный, пил виски в неумеренных количествах и периодически начинал что-то бормотать на никому неизвестных языках. Крумелур отреагировал, говорят, спокойнее, но всем братишкам соваться внутрь диковины запретил. И вот на непослушных кидался, как дикий зверь. Потом у них у обоих эти загибы прошли.
А у Энвиса ничего не прошло – понятно дело. Энвис с детства чокнутым был. Вот и теперь изучал потихоньку свой звездолет и – можно ли себе такое представить?! – готовился к осуществлению давней мечты. Жутко упрямый он был, цели своей главной ни разу в жизни не менял. Только путь уж больно извилистый выбрал.
Однажды Энвис сам прилетел ко мне в Окаянные Джунгли. Чего хотел – так и осталось неясным, но на откровенную беседу я его раскрутил. Что там было правдой, а что враньем, бог ему судья, но по словам Энвиса дело обстояло следующим образом.
С этого момента, как понял Язон, начиналась вторая серия в истории Энвиса. Олаф излагал ее удивительно бестолково со множеством повторов и лишних слов, но перебивать его явно не стоило.
Еще во время того первого побега Энвиса «Сегер» захватили кетчеры. Не случайно. Они давно охотились за ним. Нет, не за «Сегером», а именно за Энвисом. Они еще за Томасом Кронгирдом гонялись, да не сумели поймать. А вот теперь удалось. Похоже, Энвис требовался им абсолютно один, то есть настолько один, чтобы не было вокруг свидетелей в радиусе нескольких парсеков. И вот наконец такая возможность предоставилась.
Кетчеры собирали на облюбованной ими планете Жюванс все феномены, все уникальные явления обитаемой вселенной. Зачем? Они не удосужились объяснить, но Энвис был нужен им. Вот, например, его удивительный звездолет «Сегер» феноменом не сочли, а самого парня убедительно просили остаться. Энвис не возражал в принципе, но объяснил, что должен вернуть «Сегер» друзьям на Моналои. Что за совесть такая проснулась в этом человеке? Да и совесть ли? Может коварные замыслы уже тогда вынашивал? Ведь нельзя же было сказать, что он вторично угнал «Сегер». Звездолет по праву принадлежал именно ему, да и мы все ни в каком смысле друзьями Энвису не были. Или уже были? После стольких-то совместных дел и делишек, совместно загубленных душ и целых морей пролитой крови… Мальчик, мечтавший о счастье для всего человечества. Бандит, наводивший ужас на целые звездные системы. Феномен, интересный загадочным кетчерам, и совсем не интересный людям. Вот как выстраивалась его судьба. И он понял, что просто обязан вернуться на Моналои. А там никто не ждал его. Люди, даже самые ужасные люди во вселенной отвернулись от Энвиса и не хотели иметь с ним ничего общего. Ждали же его только кетчеры. А кетчеры – не люди. Ну, не совсем люди. Он чувствовал это.
Так судьба преподнесла Энвису еще один болезненный урок. И, наверно, прямой реакцией на него стал ураган, пронесшийся надо всею планетой – от смотровых вышек на плантациях Караэли до осветительных мачт и ажурных стоек джамп-локаторов в Томхете – повалено и порушено было все. Потом он снова улетел на Жюванс. И это самая темная страница в жизни Энвиса. Об своей последней встрече с кетчерами он рассказывал уже совсем невнятно. Говорит, учился у них, говорит, сам учил их, говорит, породнились они. В общем, решили кетчеры в итоге доверить ему свою древнюю святыню – давно не работающий звездолет в форме улитки, обладавший согласно легенде уникальными свойствами. А Энвис взял, да и оживил им эту святыню одним свои появлением внутри улитки. И назвал корабль гордым именем «Оррэд»…
Олаф вдруг замолчал и пробормотал себе под нос:
– Какая странная штука – память! Ведь я же ничего этого не помнил, а теперь…
Язон не знал, верить ему или считать это особой хитростью. А Олаф меж тем продолжил рассказ:
– В общем, Энвис нас с тобой не обманывал, когда говорил, что кетчеры подарили ему звездолет. Они просто не могли не подарить. Ведь Энвис оказался… даже не знаю, кем. Может, одним из них. Может, человеком еще более древней расы, чем кетчеры, а может, просто тем самым «ключиком», который давно был «выпущен» в комплекте с «улиткой» и вот теперь найден. Энвис и сам не сумел ответить на столь сложный вопрос. Но обретя «Оррэд», он вновь – в который уж раз! – сделался другим.
Оставаться у кетчеров Энвис теперь не хотел. Да и они больше не смели мешать ему. Казалось бы, вот момент, когда можно узнать все о загадочной древней расе, воспользоваться их знаниями и махнуть в иную галактику. Но Энвису вдруг стало неинтересно даже это. Какое ему дело до каких-то там кетчеров? Осуществление мечты сделалось реальным как никогда. И для этого он не видел смысла куда-либо лететь и что-либо новое узнавать. Он уже был без пяти минут хозяином вселенной. Прислушиваясь только к собственной интуиции, Энвис решил возвращаться на Моналои.
Впрочем, для начала ему вдруг показалось необходимым изучить коллекцию феноменов, собранную кетчерами. Этим он и занялся, не пожалев месяца времени. А когда пришло время улетать, оказалось, что в его звездолете содержат некого узника. Энвис не на шутку рассердился, но не на кетчеров, а именно на этого узника. Вот такая у него теперь была логика.
А потом что-то еще раз щелкнуло в голове Энвиса. Он внезапно подумал: «Э, да я еще не все попробовал в своей жизни!» Так уж вышло, что будучи одним из фэдеров, он ни разу не доставлял на Моналои рабов. А ведь это такое интересное дело! Пусть этот узник станет его первым рабом. А по дороге он соберет еще – столько, сколько вместят винтообразные трюмы «Оррэда». Трюмы вместили не слишком много, но достаточно. Энвис даже заслужил благодарность от друзей. И несмотря на то, что продолжал держаться особняком и безбожно хвастался своим новым звездолетом, фэдеры кажется, впервые перестали считать его врагом. Парадокс, не правда ли? Ведь Энвис, именно став владельцем «Оррэда» вышел на финишную прямую в достижении своей цели. И фэдеры были для него теперь даже не врагами, а так, просто мусором, который следовало смахнуть тряпкой со стола, перед тем как накрыть его в ожидании дорогих гостей.
Каких именно гостей ждал Энвис, мы никогда, должно быть, не узнаем, потому что все карты этому человеку спутал ты, Язон. Именно твое появление на планете произвело еще одно колоссальное и, как выяснилось, последнее изменение в голове Томаса Кронгирда. Да, наверно он вновь стал Томасом. В том смысле, что весь его опыт, весь интеллект и вся хитрость куда-то улетучились. Он не сумел использовать знания, полученные у кетчеров и вообще вел себя крайне глупо. Он фактически потерял, разум, память, осторожность – все! Только и осталось – его извечное упрямство, его уникальная способность управлять чужим звездолетом, да его безумная мечта – передавить всех злодеев и заняться, наконец, добрыми делами, дабы осчастливить все человечество и тем самым искупить свои грехи. Но когда очень усердно давишь злодеев, в итоге приходится давить и самого себя. В общем, финал хорошо известен.
– Да, – согласился Язон, – но одного я понять не могу: как же Крумелур пробрался на этот суперкорабль и убил Энвиса?
– Абсолютно никаких чудес, – объяснил Олаф – Сам он туда вообще не пробирался, когда освобождал заложников, то есть нас с тобою. Он еще очень давно напичкал «Оррэд» всевозможными смертельными ловушками. На всякий случай. Как только они Свампом расчухали метод проникновения внутрь, так Крумелур и заминировал внутри звездолета все что только можно. Потому, надо думать, и не пускал внутрь никого. Да, «Оррэд», конечно, корабль непростой, но сделан-то он из вполне понятных материалов. И, естественно, щелей, пазов и карманов в нем оказалось достаточно. Свамп, наверно, не рискнул бы пойти на такой шаг, а Крумелур – это человек чуждый каких бы то ни было иррациональных и мистических страхов. Образцовая трезвость мысли. Вот она и одержала победу. А почему корпус звездолета не экранировал дистанционных сигналов, подаваемых на управляемые бомбы – ну, это ты у кетчеров спроси! Подобных интересных вопросов много можно придумать. Ведь после гибели Энвиса «Оррэд» без всякого управления с чьей-либо стороны плавно опустился на землю открыл люки и выпустил нас с тобой. И мы, как рассказывает Крумелур, держась за руки, вышли, будто две сомнамбулы. Такими он и погрузил нас на свой личный катер. Но только после того, как убедился: Энвис мертв.
Вот так, брат. А ты еще удивляешься, почему я то помню свое прошлое, то не помню, то одно тебе говорю, то другое…
– Да ничему я уже давно не удивляюсь, – вздохнул Язон. – Просто в мире абсурда жить не хочется. Вот и докапываюсь до всего, докапываюсь…
– Надеюсь, помог тебе? – спросил Олаф.
– Да, – кивнул Язон с искренней благодарностью и подытожил: – Любопытная история. Хотя и стара как мир. Те кто мечтал осчастливить не конкретных людей, а все человечество, спокон веку приносили в мир неисчислимые бедствия. Но мы с тобой сейчас не об этом думать должны. Видишь ли, история Энвиса многое проясняет в общей картине, но не все.
Язону действительно не хватало какой-то важной детали, чтобы составить для себя непротиворечивую картину истории покорения Моналои и развития наркобизнеса н на ней. Про монстров и Солвица разговор особый – там вообще темный лес. Тут бы хоть с первой серией загадок разобраться! И он предложил:
– Давай вернемся к началу, Олаф.
– К какому началу? – не понял тот.
– К началу нашего разговора. Чем больше тебя слушаю, тем сильнее чувствую: не настоящий ты бандит. Среди фэдеров как-то случайно оказался. Еще случайнее, чем Энвис. Так начерта же они тебе нужны сегодня? Вот к какому началу я хотел вернуться. Давай, брат, рассказывай честно, не пытайся врать, что по-прежнему ничего не помнишь. Чувствую, мясом питакки откормили тебя в Томхете хорошо.
– Дотошный ты человек, Язон, – улыбнулся Олаф. – Ну, так уж и быть. Расскажу, только коротко. Во рту уже пересохло. Да и стемнеет скоро. Пошли назад.
– Пошли, – согласился Язон. – А во рту пересохло, так давай выпьем. Теперь уж можно. Все главное обсудили.
Повторного предложения не потребовалось. Олаф тут же извлек из-за пазухи фляжку с чорумовкой, и даже складные стаканчики у него в кармане нашлись.
– За нашу победу! – провозгласил Олаф.
– Над кем? – поинтересовался Язон.
– Надо всеми, – хитро ответил Олаф. – Ты давай слушай меня, пока не поздно. А то приму еще стакан-другой, и не то чтобы забуду все, а просто мне наплевать станет и на фэдеров, и на кетчеров, и на тебя.
– Слушаю! – Язон остановился и дурашливо вытянулся по стойке «смирно», как это принято было, например, у офицеров космического флота Лиги.
– Помнишь, у Томаса Кронгирда друг детства без вести пропал. Так вот это я и был. Маленькая межпланетная барка взорвалась на подлете к необитаемому астероиду. Я в ней один сидел, потому и обломки искать не стали. Что там было искать? Вспышку автоматические приборы зафиксировали. Ну, а в космосе как? Если тело не обнаружено, формально человек считается не погибшим, а пропавшим без вести. Правильно? Я-то, конечно, должен был погибнуть. Но в последний момент перед взрывом фронтальный экран на который я смотрел, превратился вдруг в большую черную кляксу. И меня неудержимо потянуло туда. Я еще успел услыхать грохот взрыва, но гиперпространственный переход, возникший неведомо откуда, спас мою жизнь.
– Рванавр, – прошептал Язон.
– Да, позднее я узнал, что эта штука называется именно так… Э! А ты-то откуда?..
– Ну уж нет, – твердо возразил Язон. – Извини. Так мы с тобой не договаривались. Мои откровения в следующий раз. Так и куда же тебя вынесло? На Моналои?
– Не сразу, – сказал Олаф. – Сначала я попал на некую планету весьма среднего уровня развития. И там якобы в качестве изгоев жили представители одной древнейшей расы. По-моему, это и были кетчеры. Называли они себя по-другому, но ведь кетчеры на самом деле никак не называют себя, если верить Энвису. Им даже имена не полагаются. Ну, так вот. Возвращаться на Сигтуну я не хотел. Энвиса боялся и вообще: умер, значит, умер. В новом месте следует начинать новую жизнь. Ничто особо не связывало меня с родной планетой. Вот эти мудрецы и отправили меня через рванавр на Моналои…
– Стоп! Как ты их назвал? Мудрецы? А планета носила длинное имя Поргорсторсаанд?
– Да! – не стал скрывать Олаф и с искренним удивлением спросил: – Откуда ты знаешь?
– Не скажу, – улыбнулся Язон. – Давай сначала еще выпьем. – Только теперь из моей фляжки. У меня состав особенный. Оцени.
Выпить они успели. А вот беседу пришлось прервать, потому что в почти стемневшем небе неожиданно загорелась новая голубая звездочка и, стремительно увеличиваясь в размерах, оказалась фэдерским космическим катером. Тем самым, который несколько дней назад Язон провожал из Томхета. Резко снижаясь, катер дымился и кое-где еще полыхал.
– Они что, с ума посходили? – заворчал Язон.
Потом вытащил из кармана передатчик, заранее настроенный на персональную волну Меты, включил и заорал в микрофон:
– Эй, кто там у вас устраивает выходы из джамп-режима в атмосферу? Жить надоело?
– Это я теперь так умею! – хвастливо отозвался веселый голос его валькирии. – Правда, красиво?
Глава одиннадцатая
Освобожденная из плена «Ласточка» прилетела на каких-нибудь десять минут позже фэдерского корабля, который так лихо пригнала назад Мета, окрыленная радомским успехом. О появлении супербота-невидимки в небе Моналои сообщила сама Лиза, выйдя на связь уже в обычном радиодиапозоне.
Итак, пиррянская команда торжественно воссоединялась, и ночка обещала пройти бурно. Спать уже никто не собирался. Все поздравляли друг друга, не смолкали бесконечные разговоры: вопросы, ответы, возгласы удивления, шум, гам, смех. Кто-то из молодых даже начал восторженно палить в воздух – этакий салют победы. Чуть не побежали за шампанским. После Джемейки флибустьерский обычай встречать праздники обязательно с игристым вином получил достаточно широкое распространение среди пиррян. Не признающие в принципе никакого опьянения, вообще никакого одурманивания, они полюбили вкусное и легкое шампанское, как безалкогольный напиток, и особенно радовались, будто дети, мелодичному звону сталкивающихся хрустальных бокалов и веселым шипящим пузырькам.
На этот раз повод для праздника казался весьма достойным. Словом, еще немного, и начался бы пир горой. Ну тут как раз Лиза завершила посадочный маневр, внешняя крышка люка откинулась, образуя трап, и по нему первой сбежала не многим знакомая, но долгожданная Виена. Вот тут все сразу и вспомнили, что удачи удачами, но ведь до настоящей победы еще ох как далеко! И вообще, даже сама жизнь Миди пока еще оставалась под вопросом.
Виена ни на минуту об этом не забывала и сразу от супербота помчалась в медицинский отсек «Арго», на ходу уточняя детали. Пирряне расступались перед слепой девушкой, не переставая про себя удивляться, как это она ничего вокруг не видя, ухитряется так быстро ходить. Виена почти бежала в сторону линкора «Арго» с уверенностью человека не просто зрячего, но и бывавшего уже в этих местах. Чудес тут не было никаких – просто она ощущала без ошибки, где именно лежит Миди. Лиза едва успевала следом, но перед самым входом в корабль все-таки обогнала Виену и взяла ее за руку – по внутренним переходом и лифтам огромного линкора наугад не побегаешь, никакие суперспособности не выручат.