А в магме уже через несколько секунд появились давние знакомые пирярн и моналойцев – клювастые монстры, похожие на людей. Вся эта многочисленная публика размахивала руками, по-дельфиньи выпрыгивала над поверхностью и громко верещала. Стенки защитного поля удивительно хорошо пропускали звуки…
Да нет же! Не могли они звуки пропускать. Просто стенки исчезли. Что такое? Почему процесс загрузки на корабль должен идти на открытом воздухе? Если бы кто-то остался сейчас вне кораблей, он бы почувствовал, как огромная волна жара опаляет вновь многострадальные поля, когда-то принадлежавшие добропорядочным фермерам. Внешние термодатчики всех крейсеров и катеров показывали сильный скачок температуры.
И тогда случилось непредвиденное.
Один из фэдерских катеров, демонстрируя чудеса высшего пилотажа влетел в зону предполагаемой загрузки эвакуируемых сварткул и дал залп. Не вверх, не вниз – во все стороны. И не огнем как таковым, а кассетными бомбами. Очевидно, с той самой начинкой.
Что после этого началось, не поддавалось описанию. Точнее, каждый потом описывал по-своему. Одним показалось, что защитное поле тут же образовалось вновь, и катер, ударившись об эту стену, рухнул в раскаленную лаву. Другие считали, что легкий фэдерский кораблик просто перегрелся и пилот не справился с управлением. Третьи искренне полагали, что управлял катером смертник и главный запас оружия нес в трюме, а залп являлся не более чем отвлекающим маневром.
Однако и после падения катера в магму, не все стало понятным. Да, монстры начали раздуваться и лопаться, в точности как те крысы под стеклянным колпаком. Это видели все. Но опять же, по утверждениям одних, лава на глазах твердела, а по не менее уверенным свидетельствам других, она наоборот кипела и булькала.
У Язона, наблюдавшего весь этот кошмар не на экране, а через большое спектролитовое окно, в глазах отчаянно рябило, плясали какие-то звездочки, расплывались круги. А потом… Потом, наверно, начались галлюцинации. Когда с монстрами, бурлящим потоком уходившими, как вглубь, так и вверх, во чрево звездолета, было вроде покончено, в центре раскаленного озера воздвигся желтый конус, оказавшийся на поверку свернувшимся в бухту гигантским червяком. Червяк ожил и шевеля многочисленным неаппетитными отростками начал всасываться в корабль сварткул. Червяк был очень длинным, и процесс затянулся. «Какая утомительно долгая галлюцинация!» – думал Язон.
Позднее, разумеется, оказалось, что все вокруг видели одно и то же. Все, включая видеокамеры разных кораблей.
Наконец гигантское черное облако задраило свой нижний люк, и, словно живое, устало опустилось на землю. А земля от этого даже не вздрогнула.
«Вот такие пироги с котятами!» – вспомнилась Язону дурацкая поговорка, услышанная им неизвестно на какой планете.
Транслируя свои пожелания через Виену сварткулы разрешили всем сажать обратно любые летательные аппараты, а людям выходить на свежий воздух без скафандров. Вообще было объявлено, что все уже закончилось благополучно. И строго говоря пришельцы могли тут же и улететь, помахав черными крыльями на прощание. Но они обещали отнестись к людям с понимаем и теперь чувствовали, что у местного населения и пиррян остались вопросы. Сварткулы готовы были на них ответить.
Для более естественного общения из черного корпуса высунулась наружу длинное желтое щупальце, которое, подражая жестам человеческой руки, якобы и служило говорящей деталью звездолета.
Виена сразу прокомментировала, что это не так в действительности, но надо же было людям, хоть на что-то смотреть в момент разговора. Когда перед тобой бескрайняя черная стена с мигающими красными лампочками, психологический дискомфорт слишком велик.
В ходе еще одной трогательно любезной беседы двух разумов пришельцы разъяснили многое. И то, что не могли прилететь на помощь своим раньше, так как добыча алмазной серы – дело необычайно тонкое, всякий раз граничащее со смертельной опасностью. И то, что не исполины они размером с гору, а звездолет их не такой уж и большой. Вся эта колоссальная оболочка выполняет фактически роль термоса. Системы жизнеобеспечения сварткул в условиях чуждого и холодного пространства весьма громоздки по определению. Объяснили также, вспомнив вопрос Язона, что существует их цивилизация сравнительно недавно, и по легенде создана неким Демиургом просто ради шутки. Легенда звучала так.
Якобы все, кто способен спрашивать в обитаемой вселенной, поинтересовались однажды у Демиурга: «Может ли существовать разумная жизнь при высоких температурах?» Ответ пришел следующий: «Не может, но существует». «Где?» – спросили все. «Вот здесь», – ответил Демиург и породил горячую жизнь на горячей планете. И велел горячим зваться людьми. Но они в гордыне своей людьми не стали. Демиург рассердился и хотел их уничтожить. И тогда они спрятались в центре большой желтой звезды, а оттуда принялись путешествовать по планетам, ядра которых были еще жидкими и горячими, так и путешествуют до сих пор. Вот и вся история их цивилизации.
– Так все-таки легенда или реальная история? – решил уточнить Язон.
– По нашим понятиям, это одно и то же, – последовал весьма оригинальный ответ.
– А кто такой Демиург? – спросил Язон.
– Мы его ищем, чтобы убить, – сказали сварткулы, не отвечая на вопрос впрямую.
Но Язону и этого оказалось достаточно. Он уже убедился вполне, что речь идет именно о Солвице. Или об еще одном таком же точно безумце, что, в сущности, было уже не важно…
Рядом с Язоном уже несколько минут маячил выросший как из-под земли Фуруху. Очевидно, ему хотелось стоять поближе к Виене, а подходить совсем вплотную парень не решался – вдруг помешает процессу. И что-то он такое все время бормотал, канючил о чем-то. Наконец, Язон отвлекся от исторического разговора со сварткулами и прислушался.
– Господин Язон, ну, господин Язон! Я хотел бы попробовать дать Виене мое средство от слепоты.
Язон просто обалдел от этой его маниакальной настойчивости:
– Что, прямо сейчас?
– Именно, господин Язон! Я хочу, чтобы Виена увидала корабль пришельцев глазами. Для нее это очень важно.
– А если она умрет, вместо того, чтобы прозреть? – огрызнулся Язон.
– Нет, – сказал Фуруху, – это невозможно. Я уже советовался с Бруччо и с Текой.
– А что ты тогда ко мне пристал?
– Вы же тут главный, господин Язон, – не унимался Фуруху. – Разрешите дать ей капсулу. Пусть она все это увидит.
– Увидит потом, в записи, – буркнул Язон, просто чтобы отвязаться.
– Но у меня есть еще один очень важный аргумент, – продолжал нудить Фуруху. – Это по поводу…
– Слушай, парень, отстань! Ну правда, отстань, я послушать хочу.
И Язон попробовал слушать. Керк, Стэн и Фермо беседовали теперь со сварткулами о технических деталях. Беседа становилась все скучнее с каждою минутой. А про досадный инцидент с фэдерским катером даже не вспоминали. Сварткулы – тактично, люди – испуганно. Так, во всяком случае людям казалось. А потом пришельцы решили на прощание поблагодарить людей за помощь и конкретизировали:
– Мы были очень тронуты вашим участием. Ведь ваш пилот пожертвовал своей жизнью ради нашего спасения.
– Как?! – это был дружный ошеломленный возглас.
Оказалось, вот как.
На фэдерском катере полетел в самое пекло не моналоец, а пиррянин Ронус. Обиженный давешним отказом участвовать в погружеии Ронус вынашивал планы мести. Оружие он украл с «Арго», перехитрив Стэна, и не подозревавшего о подобном коварстве. Корабль попросил у Фермо. Чего конкретно он добивался пиррянский боец, узнать уже не представлялось возможным. А вот чего добился, сварткулы объяснили. Так называемый катализатор распада, послужил в данной ситуации катализатором созидания. Он не представлял опасности для разумного существа, сидевшего внутри ядра, зато позволил в невероятно сжатые сроки восстановить планетную твердь на месте бывшей полости. Сварткулы планировали затратить на это минимум неделю. И похоже, что этим уродливым детищам Солвица было не только знакомо абстрактное понятие «благодарность», но они действительно умели испытывать некий аналог этого человеческого чувства.
В поисках ответного шага желтое щупальце протянулось к Фуруху. Тот в ужасе отшатнулся.
– Не бойся, – перевела Виена. – Оно не горячее. Дай мне свою капсулу с лекарством.
И поскольку щупальце разговаривало голосом Виены, Фуруху не мог не подчиниться. Он протянул капсулу девушке.
– Это не я говорю, это оно, – по-доброму засмеялась Виена.
Фуруху развернулся, двигаясь, как механическая кукла. Желтое щупальце поглотило капсулу. Затем содрогнулось – надо думать, просто для виду – и через несколько секунд выплюнуло лекарство обратно.
– Возьми, – перевела Виена.
Фуруху подставил ладонь.
– Теперь дай его своей девушке.
Фуруху протянул капсулу Виене, и она, кажется, только сейчас сумела отвлечься от процесса перевода и осознала, что говорит о самой себе.
– Глотай, – сказал Фуруху, теперь уже не дожидаясь разрешения Язона.
И Язон видел, как Виена закрыла и вновь открыла глаза. Не требовалось медицинского образования, чтобы понять происшедшее.
А черная махина сварткульского корабля стала медленно подниматься. Настолько медленно, что даже трава под ним не шевелилась.
– Ты все узнала про них, что было нужно? – спросил Язон у Виены.
– Я узнала, гораздо больше, чем ты думаешь. Но сейчас я больше не хочу ничего рассказывать. Ну вас всех!.. – добавила она весело.
Виена держала Фуруху за обе руки и с восторгом смотрела ему в лицо.
«Страшен, как смертный грех, – подумал Язон, – и что она в нем нашла?»
Но для Виены это был не просто первый мужчина – это был первый человек, которого она увидела собственными глазами. Человек, подаривший ей новый мир – мир зрительных образов.
– Как ты думаешь, – шепнула Мета Язону, – они усовершенствовали средство, изобретенное Фуруху, или дали Виене что-то принципиально другое?
– Если честно, – ответил Язон, – я думаю, что химия здесь вообще ни при чем.
– Эй! – закричал еще один не менее веселый женский голос от входного люка «Арго». – Вы слышите? У меня все в порядке!
По трапу сбегала Миди, в дурацкой больничной пижаме, трогательно растрепанная, но счастливая.
И между Язоном и Метой, как метеор, пронесся Арчи. Он летел навстречу любимой.
Глава пятнадцатая
– Рано мы все обрадовались, – поведал Керк, собрав руководство на экстренное совещание. – Во-первых, если это кому-нибудь интересно, фэдеры в полном составе удрали с Моналои в неизвестном направлении.
– А деньги? – спросил почему-то первым Тека.
– Деньги они оставили. Часть наличными и остальное перевели на счет в Межзвездном банке. Все с точностью до кредита.
– Странно, – проговорил Стэн.
– Странновато, конечно, – согласился Керк. – Но я вам еще не сказал «во-вторых». Так вот, друзья, мы теперь все до одного наркоманы и остаемся жить здесь.
– Что?! – общий вздох.
– Выяснилось, уже два дня на «Арго» и «Конкистадоре» пьют воду, отравленную чумритом. Как вкусовая добавка он не воспринимается, но доза была достаточная.
– И кто же это сделал?! – еще один общий вздох.
– Экшен. Установили точно.
Тишина повисла ужасающая. Про Крумелура и фэдеров, похоже, вообще забыли. А Язон даже не успел объяснить тем, кто не знает, что к планете-то они не привязаны, только к наркотику. Однако для пиррянина стать накроманом – это уже само по себе такой шок, что все остальное кажется ерундой. Хоть дома живи, хоть в клетке у звероловов – если ты накроман, значит, уже не пиррянин.
Неожиданно на связь с Язоном вышел Олаф.
– Известен маршрут, по которому улетели фэдеры, – доложил он. – И еще кое-что интересное. Специально для тебя, Язон. Я проверял возможность отрыва от планеты. В принципе, ты оказался прав, но не все так просто… Впрочем, об этом при встрече.
– Хорошо, – ответил заинтригованный Язон. – Вылетай. Ждем.
И повернулся к Керку:
– Ты хоть понимаешь, о чем мы говорили с Олафом?
– Нет! И не хочу я ничего понимать! Арчи, Бруччо! – рявкнул Керк. – Что у вас с антидотом?
Оба ученых молчали. Их исследования в этой области недели две назад окончательно зашли в тупик.
– Спокойно, Керк. Антидотом давно уже занимается другой человек.
– Это кто же?
– Рональд Сейн, – сообщил Язон.
До сих пор он суеверно скрывал от всех сам факт подключения к работе Сейна.
Керк, похоже, некоторое время вспоминал, о ком идет речь. Потом вскинулся:
– Так вызывай его сюда! Срочно!
– Сейн – это вам не мальчик на побегушках, – напомнил Язон, – а хозяин крупнейшей в Галактике фармацевтической фирмы «Зунбар Мэдикал Трейд». И он собирался сам выйти на связь. А я обещал его не беспокоить.
– Что за глупости?! – бушевал Керк. – У нас люди гибнут, а он кому-то что-то обещал!
– Никакие люди у нас пока не гибнут, – спокойно возразил Язон. – И спешить нам некуда. Чумрит не убивает мгновенно. И лететь мы можем отсюда куда угодно. О других проблемах надо думать. Успокойся, Керк.
– Ну уж нет! – пиррянского вождя точно прорвало. – Я долго терпел все твои эксперименты, Язон. Ты вел себя очень странно на этой планете. Что хотел, то и делал. Одних денег из-за тебя мы сколько потеряли! И Ронус погиб по твоей вине!
Этой странной мысли Язон не понял: к Ронусу-то он какое имеет отношение? А Керк продолжал орать, размахивая пистолетом:
– Ты спутал нам все планы! Ты, наконец, привел на корабль этого якобы сумасшедшего Экшена. Тека пытался лечить его, а этот гад тем временем неизвестно на кого шпионил. И вот, пожалуйста: все закончилось крупной диверсией!..
Язон больше не мог этого слушать. Он демонстративно встал и вышел вон из кают-компании, рискуя услышать выстрелы вслед. Но Керк все-таки сдержался.
В ожидании Олафа захотелось дойти до больничного покоя Экшена, раз уж о нем зашла речь.
Братец-диверсант сидел все за тем же компьютером и все так же безмятежно двигал по экрану геометрические формы.
«Беда, – подумал Язон, – настоящая беда».
– Встань! – крикнул он резко.
Экшен поднялся. Глаза его смотрели как-то странно, мимо Язона, точнее насквозь. Будто Язона и не было в комнате или он стал вдруг идеально прозрачным.
– Ты зачем это сделал?!
– Я ничего не делал… – забормотал Экшен.
В глазах шевельнулось что-то живое, и он начал прятать их от Язона.
– Что ты мне врешь? Говори, кто тебя заставил сделать это. Говори!
– Нет, нет! – закричал вдруг Экшен громко и истошно, как кричат от физической боли.
А потом вдруг тихо с усилием выдавил:
– Это Крумелур.
И тут же упал без чувств на пол.
Язон вызвал Теку, но пока тот пришел, ему уже и самому стало ясно: врач ничем не поможет. Экшен был мертв. Поганец Крумелур не только заставил несчастного отравить воду на пиррянских кораблях, но и поставил ему в память смертельно опасную блокировку. Никто другой клещами бы не вытащил из Экшена честного ответа на вопрос. Страх смерти всякий раз оказывался бы сильнее любых психотропных препаратов. Но Язон со своими уникальными способностями, да еще наложившимся на давние, почти родственные связи, сумел взломать защиту в мозгу Экшена. И по существу, сделался невольным убийцей собственного молочного брата.
– А вот этого, Крумелур, я тебе, не прощу, – прошептал он вслух.
Тека первым сообщил всем о смерти Экшена, поэтому, когда Язон вернулся на совещание, там уже никто не шумел. Пирряне вновь притихли.
– Вы как хотите, – заявил Язон, – а я буду искать Крумелура и всех остальных фэдеров. Они не должны больше заниматься своим преступным бизнесом.
– Но это потребует денег, – философски заметил Рес.
И Керк напомнил:
– А ты, Язон, и так потратил много лишних на совершенно ненужные перемещения по планете Моналои.
– Может быт, хватит, Керк? Или ты мне откажешь выделить из общей суммы мою личную долю?
– И мою! – поднялась Мета. – Я всегда буду с тобой.
Видно, в этот момент Керку сделалось стыдно. Он потупил взор и примирительно проворчал:
– Ладно, будем искать их вместе. Вот только неужели мы так и полетим в погоню за бандитами целой командой веселых наркоманов?
– Да нет же! – раздраженно сказал Язон. – Я же вам объясняю…
И в этот момент, точно по заказу, очередной сигнал аппарата связи оказался срочным вызовом с планеты Зунбар.
– Язон, пляши! – проговорил Сейн дурачась. – Я полностью закончил работу над твоим противоядием.
Но и сплясать Язон не успел. Прямо в кают-компанию ввалился Олааф.
– Плохо дело! – объявил он вместо «здрасте». – Мы можем упустить их. Потарапливайтесь, друзья!
Поторапливаться пирряне умели. Уже через три минуты каждый из них находился строго на своем месте в девяти самых мощных боевых кораблях, полностью готовых к вылету. А еще через полчаса было принято решение выдвигаться пока лишь на двух, и в режиме аварийного старта линкор «Арго» и линейный крейсер «Конкистадор» поднялись на околопланетную орбиту Моналои.
Конечно, полчаса – это было безумно много в условиях столь спешных сборов. Пирряне подготовились бы и за пять минут. Но задержка вышла по вине Язона, вдруг заявившего, что необходимо взять с собою кетчерский звездолет «Девятнадцать шестьдесят один».
– Это еще зачем? – не понял Керк.
– Интуиция подсказывает, что он может пригодиться. Пожалуйста, отдай приказ на погрузку.
– Хорошо, – согласился Керк. – Но только задвинем его в «Конкистадор». Там сейчас места побольше.
И пока решались чисто технические проблемы, Керк и Мета все-таки попытались вытянуть из Язона, какие соображения, помимо интуиции, заставляют его тащить с собою полумертвый агрегат не совсем карманного формата. Да еще с риском упустить время и потерять фэдеров навсегда, как их однажды уже потерял Специальный Корпус. Кстати, теперь они удрали почему-то не на «Сегере». Торопились, что ли? Взяли просто наиболее мобильный легкий крейсер с улучшенными ходовыми характеристиками.
– Понимаете, – сказал Язон. – В самой погоне кетчерская неработающая игрушка нам, конечно, не понадобится. Но я сильно сомневаюсь, что когда мы вернемся сюда, «Оррэд» будет стоять и ждать на том же месте. Эти древние звездолеты ведут себя порою очень странно. А нам с вами впервые попал в руки объект материальной культуры кетчеров, да еще, скажем так, их «докетчерского» периода. Этакую штуку терять непозволительно. В другой раз не подвернется. Ну, и в конце-то концов, как материальную компенсацию за моральный ущерб мы теперь имеем полное право взять диковинный звездолет себе. Фэдеры творят, что хотят, ну и мы ответим адекватно. Как это у них называется? Во, вспомнил: нон-лимит!