— Хороший нож. Легко метать.
Язон молча кивнул, понимая, что не для обсуждения достоинств ножа его позвали.
— Расскажи все, что ты знаешь о порохе, — приказал Темучин, пробуя ладонью острие ножа.
— Я мало что могу рассказать.
— Не юли, жонглер! — нахмурился вождь. — Если у тебя будет порох, сможешь взорвать его с большим шумом? Отвечай быстро.
Язон почувствовал себя довольно неуютно. Темучин человек решительный и безжалостный; для него нет большой разницы между дохлой козой и живым жонглером; стоит ему учуять подвох, и нож немедленно полетит в Язона. А чутье у вождя тонкое…
— Я сам никогда не видел пороха, — нерешительно начал Язон, — но рассказы о нем слышал. Наверное, я смогу сделать, чтобы он взорвался.
— Так я и предполагал. — Нож с глухим звуком воткнулся в тушу. — Думаю, ты знаешь еще много интересного.
— Бывают такие секреты, которые человек обещает не раскрывать никому. Но ты, Темучин, — мой повелитель, и я клянусь всегда помогать тебе.
— Хорошо. Постарайся не забывать об этом. Теперь скажи, что ты знаешь о жизни в низинах?
— Ничего, — честно ответил Язон. Разговор принимал неожиданный для него оборот.
— И никто не знает. Пора с этим покончить. Я отправлюсь вниз. Ты поедешь со мной. Выступаем в полдень. Кроме тебя, никто не знает, куда мы едем и зачем, поэтому, если тебе дорога жизнь, не вздумай проговориться.
— Я скорее умру, чем скажу хоть слово! — заверил его Язон.
Возвратившись в свой камач, он передал их разговор Мете.
— Звучит довольно странно, — согласилась она, с трудом усаживаясь у очага. — Язон, я хочу есть, но не могу разжечь огонь.
— Наверное, у нас топливо плохое; этот помет надо как следует просушить, чтобы он хорошо горел. Вообще-то вам с Грифом не повредит что-нибудь более питательное, чем жесткое козье мясо. — Открыв сейф, он достал два пищевых набора. — А что касается Темучина, эта его затея мне тоже представляется странной. Не понимаю, как он собирается спуститься вниз по десятикилометровой отвесной стене. Знаешь что? Свяжись с Керком, сообщи ему обо всем и скажи, чтобы они забрали вас отсюда, если вдруг возникнут неприятности.
— Нет. Мы будем ждать тебя, — упрямо тряхнула головой Мета.
Достав ложку, она принялась за еду. Гриф взял второй пакет, а Язон встал у входа на страже.
— Спрячьте пакеты в сейф, потом закопаем их.
— Не беспокойся за нас, Язон. Мы сумеем за себя постоять, — вернулась к прерванному разговору Мета.
— Да, — поддержал ее Гриф. — Эта планета гораздо мягче Пирра. Только еда плохая.
Язон с нежностью посмотрел на этих двоих — избитых, но не побежденных. Он открыл было рот, но промолчал — ему действительно нечего было сказать.
Сложив в кожаную сумку припасы, которые могли понадобиться в пути, он достал миниатюрный передатчик и опустил его в полую рукоять боевого топора. Этот топор да еще короткий меч составляли все его вооружение. Хотя Язон и пытался освоить лук, но у него ничего не получилось.
Подъехав к месту сбора, он увидел, что собралось человек пятьдесят. Ни у кого не было с собой запасов продовольствия: видно, они не рассчитывали на долгое путешествие. Перехватив несколько враждебных взглядов, Язон понял, что он здесь единственный чужак, остальные были либо военачальниками высокого ранга, либо ближайшими союзниками Темучина и членами его клана.
— Я тоже умею хранить тайну, — с заговорщицким видом шепнул Язон хмурому Аханку, но в ответ получил порцию проклятий.
Вскоре появился вождь, и отряд выступил в поход. Переход оказался трудным, и Язон порадовался, что предшествовавшие недели провел в седле. Вначале они двигались к подножию какого-то холма, строго на запад, но как только лагерь скрылся из глаз и стало ясно, что их никто не видит, Темучин повернул отряд на юг и приказал ехать быстрее.
К дороге с обеих сторон подступили горы. Экспедиция двигалась от одного ущелья к другому, забираясь все выше и выше. Язон замотал рот меховой шкурой, чтобы спастись от холодного, разрывающего горло воздуха, но остальных это, казалось, не беспокоило.
На заходе солнца они наскоро перекусили холодным мясом и продолжали путь. Язон про себя одобрил такую поспешность: он во время остановки чуть не примерз к земле. Теперь они ехали вереницей — такой узкой стала дорога. Время от времени Язон, как и многие другие, слезал с седла и вел моропа в поводу, чтобы хоть немного согреться. Холодный свет звездного неба освещал путь.