Но Язон напомнил сам себе, что он шпион, а не этнограф. Он выполняет задание. Он должен разрушить социальную структуру кочевников и добиться открытия шахт. Это необходимо сделать независимо от того, нравятся ему варвары или нет. Все его поступки должны быть подчинены одной цели, и ради нее надо терпеть и держаться.
Язон постарался устроиться поудобней и заснуть, но беспорядочные мысли никак не давали забыться.
«Ты, Темучин, в своем роде великий человек, — подумал он. — Но я уничтожу тебя!»
А дождь лил и лил…
На рассвете они выступили. Пленный, на котором лица не было от страха, долго отыскивал дорогу, а найдя, чуть не запрыгал от радости. Поскольку рот ему предусмотрительно заткнули кляпом, крестьянин знаками объяснил, в какую сторону надо ехать, и кочевники двинулись в указанном направлении.
Неожиданно впереди послышались голоса и треск ветвей. Отряд моментально остановился. Аханк приставил меч к горлу пленника, а остальные бесшумно расчехлили луки. Из-за поворота показались два человека. Пройдя несколько шагов, они замерли, увидев неподвижных всадников. Секунду спустя засвистели стрелы…
— Что это у них в руках? — спросил Темучин у Язона.
Тот спрыгнул с моропа и перевернул труп носком сапога.
На убитом были легкие латы и шлем, у пояса висел меч, а в руке он все еще сжимал примитивный мушкет. Язон подобрал оружие.
— Я слышал, что эта штука называется «ружье». Оно убивает при помощи пороха. Когда вот этот рычажок ударяет вот по этому камешку, вылетают искры, которые поджигают порох. Порох взрывается и выталкивает вот из этой трубки кусочек железа, который убивает не хуже, чем стрела.
Подняв голову, Язон увидел с десяток направленных на него луков. Он осторожно положил ружье и снял с пояса убитого два небольших мешочка.
— Ну да, кусочки железа, а вот и порох.
Он протянул один мешочек Темучину.
— Здесь его не очень-то много, — заметил тот.
— Для ружья много и не надо. Но там, откуда пришли эти люди, наверняка должен быть большой запас.
— Я тоже так думаю, — согласился вождь и махнул рукой.
Быстро отрубив мертвецам большие пальцы, кочевники отволокли трупы в сторону. Темучин взял оба мушкета.
Минут через десять они выехали на опушку леса. Здесь начинался большой луг, который пересекала широкая спокойная река. На берегу реки стояло небольшое укрепление с высокой башней над входом.
— Пленный говорит, что это то самое место, — доложил переводчик.
— Спроси, сколько входов у этого здания.
— Он говорит, что не знает.
— Убейте его!
Блеснул меч, и труп оттащили в сторону.
— С этой стороны видны только дверь и узкие отверстия, наверное, для стрельбы. Мне это не нравится, — вслух размышлял Темучин. — Пошлите двух человек, пусть они обойдут вокруг здания. Жонглер, а что это за круглая штука на стене?
— Точно не знаю, но, скорее всего, это тоже ружье, только очень большое. Очевидно, оно стреляет большими кусками железа.
— Я тоже так думаю, — согласился вождь.
Тем временем разведчики бесшумно исчезли в кустах. Если учесть, что кочевники ухитрялись прятаться на абсолютно голой равнине, то неудивительно, что в густом лесу они просто растворились. Воины с хищным нетерпением ожидали возвращения лазутчиков.
— Так я и думал, — удовлетворенно кивнул Темучин, когда ему доложили результаты разведки. — С той стороны такая же дверь у самой воды. Ночью мы легко захватим эту крепость, но я не хочу ждать ночи. Сумеешь выстрелить из этого… ружья?
Последние слова были обращены к Язону, и тот нехотя кивнул головой. Заметив, что кочевники притащили трупы солдат, он начал понимать, куда клонит вождь. В армии Темучина сражались все, даже играющий на лютне эксперт по пороху. Возражать не имело смысла. Темучин во что бы то ни стало хотел открыть дверь, а Язон лучше всех подходил для этого дела.
Затерев пятна крови, он надел мундир и, подозвав переводчика, заставил его повторять фразу «Открой быстрее» на местном языке, пока не выучил ее наизусть.
— Ты помнишь, что надо сделать? — спросил вождь.
— Все очень просто. Я иду к крепости, а вы ждете на опушке. Я прошу их открыть. Они… открывают. Я вхожу и держу дверь открытой до вашего появления.
— Мы будем очень скоро.
— Я в этом не сомневаюсь, но тем не менее буду чувствовать себя очень одиноко.
По-прежнему лил дождь, и Язон, насыпая порох на полку ружья, прикрыл его шлемом, а потом завернул мушкет в шкуру — он очень не хотел осечки.
— Эта штука выстрелит только один раз, — обратился он к Темучину. — А этот меч не внушает мне доверия. Могу я на время взять у тебя пиррянский нож?