В разрушенном городе не было и следа человека — повсюду царили растения и животные. Теперь они вели себя удивительно спокойно: с гибелью города исчезла ненависть, столько лет побуждавшая их к жизни. Только когда корабль пролетал низко над землей, они начинали проявлять признаки активности, улавливая эмоции пиррян.
— Они не могли все погибнуть, — с отчаянием в голосе сказал Тека. — Смотрите внимательно!
— Я прочешу город по квадратам, — предложила Мета.
Керк, не в силах смотреть на погибший город, отвернулся от экрана и тихо, как бы обращаясь к самому себе, сказал:
— Мы знали, что когда-нибудь этим кончится. Мы знали и поэтому пытались начать новую жизнь на другой планете. Но одно дело — знать, а совсем другое — увидеть вот так, собственными глазами. Мы здесь жили, ели, спали… Наши друзья и близкие остались здесь… И теперь все это погибло.
— Вниз! — крикнул Клон, ослепленный ненавистью. — Нападаем! Мы еще можем бороться.
— Здесь не за что бороться, — печально возразил Тека. — Как говорит Керк, все погибло.
Из города донеслись выстрелы, и они с надеждой полетели в том направлении. Но это оказался всего лишь автоматический пулемет; расстреляв боезапас, он затих, как и все в городе.
На пульте уже несколько минут горел сигнал вызова, и наконец его заметили. Передача шла не из города, а из прежней штаб-квартиры Реса. Керк включил передатчик.
— Говорит Накса! Вызываю «Драчливый»! Вы слышите меня?
— Говорит Керк. Мы над городом. Мы пришли… слишком поздно. Что произошло?
— Вы опоздали на несколько дней, — вздохнул Накса. — Они нас не послушались. Мы предлагали помощь. Говорили, чтобы они оставили город. Но они не послушались… Как будто хотели умереть в своем городе. Казалось, вся планета воюет с ними. Мы не хотели мириться с их гибелью. Вытащили из шахты все оборудование и пробили подземный ход в город. Забрали детей и некоторых женщин. Из раненых смогли взять только тех, кто был без сознания. Больше никто не ушел. Потом планета успокоилась. Мы с несколькими говорунами отправились посмотреть на город. Обошли все до последнего здания. Внутри Периметра все погибли… Погибли в бою. Единственное, что мы смогли забрать оттуда, — это записи Бруччо.
— Сообщи координаты выживших, — сказал Керк. — Мы направимся туда.
Накса передал координаты и спросил:
— Что же вы теперь будете делать?
— Еще не знаем. Свяжемся с вами позже.
— Что же мы будем делать? — как эхо повторил Тека. — Здесь у нас ничего не осталось.
— Но у нас и на Счастье ничего нет… Пока там правит Темучин, мы не можем открыть шахты.
— Вернемся. Убьем Темучина. — Пистолет выскочил у Теки из кобуры. Он хотел отомстить, убить хоть кого-нибудь.
— Мы обсудим это позже, — ответил Керк. — Сначала надо повидаться с выжившими.
Общую мысль выразила Мета:
— Мы потеряли все.
Глава 21
Четверо воинов втащили сопротивляющегося жонглера в комнату и швырнули его на пол. Язон с трудом перевернулся и встал на колени.
— Выйдите! — приказал Темучин воинам и сильно ударил Язона по голове, отчего тот вновь упал на пол.
— Должна все-таки быть какая-то причина… — спокойно сказал он, не пытаясь больше подняться.
Темучин молча расхаживал по роскошно обставленной комнате, сжимая и разжимая огромные кулаки.
Острые шпоры на сапогах вождя со скрежетом царапали драгоценный мрамор пола. Остановившись у высокого окна в дальнем конце комнаты, он бросил взгляд на раскинувшийся за стенами дворца город… Потом, внезапно рванув со стены гобелен, схватил железный стержень, на котором тот висел, и бросил в мозаичное окно. Стекло разлетелось вдребезги.
— Я проиграл! — Это был крик раненого зверя.
— Ты выиграл, — сказал Язон. — Почему ты так говоришь?
— Хватит! — резко бросил Темучин, поворачиваясь к нему. — Ты знаешь, что произошло?
— Я знаю, что ты хотел победить — и победил. Армии пали перед тобой, и твои орды захватили всю страну. Вожди племен правят теперь в городах, а сам ты — повелитель всего мира — правишь здесь, в Эолозаре.
— Не играй со мной, демон. Я знал, что это произойдет, но не думал, что так быстро. Ты должен был дать мне больше времени.
— Зачем? — спросил Язон, вставая. Темучин все понял, и играть дальше в прятки не имело смысла. — Ты ведь сам говорил, что, выиграв, проиграешь.