Сначала ничего, потом — пронизывающая боль, впившаяся в горло, боль, от которой перехватило дыхание. Его желудок сжался в комок, и Брайона вырвало. Стоя на коленях, пытаясь совладать с болью, волнами накатывавшей на него, он терял драгоценную жидкость, в которой так нуждалось его тело.
Но отчаянье было страшнее боли. Сок растения должен был как-то использоваться. Наверное, существовал способ очистить его от вредных веществ или нейтрализовать яд. Но он, Брайон, чужак на этой планете, умрет много раньше, чем найдет способ это сделать.
Ослабев от судорог, которые все еще сотрясали его тело, он старался не думать о том, как близок был к смерти. Казалось почти невозможным взвалить тело девушки на спину — на мгновение он даже испытал искушение оставить ее здесь, но в то же время, когда эта мысль посетила его, он уже поднял на плечо ее легкое тело, сейчас казавшееся ему налитым свинцовой тяжестью, и снова побрел вперед. Каждый шаг давался с трудом; он возвращался по своим собственным следам, поднимаясь на песчаный холм. Преодолевая чудовищную усталость, он добрался до верха.
И увидел обитателя Дита, стоявшего в нескольких шагах от него.
Оба были настолько изумлены нежданной встречей, что несколько секунд стояли остолбенев, разглядывая друг друга. Первым побуждением каждого из них было желание защитить себя, первым чувством — страх. Брайон сбросил тело девушки на песок и выхватил из кобуры револьвер. Абориген-дит сорвал с пояса какую-то трубку и поднес ее ко рту.
Брайон не выстрелил. Мертвый друг развил его эмпатические способности и научил доверять им. Вопреки страху, побуждавшему Брайона нажать на курок, он заставил себя прислушаться к желанию прочесть невысказанные мысли жителя Дита. В его мыслях был страх и ненависть. Но вокруг них витало сильнейшее нежелание совершать насилие — по крайней мере, на этот раз… — и желание поговорить. Брайон ощутил и понял все это в мгновение ока. Нужно было действовать немедленно, чтобы предотвратить возможную трагедию. Одним движением он отбросил револьвер в сторону. И почти тут же пожалел об этом. Он ставил на кон свою жизнь и жизнь Леа ради возможности, которая могла и не реализоваться. Абориген все еще держал свою трубку у губ, когда револьвер ударился о землю. Он стоял, не шевелясь, размышляя. Потом, как видно, решил последовать примеру Брайона и сунул трубку на место.
— У тебя есть вода? — спросил Брайон, с трудом выговаривая гортанные слова дитского.
— У меня есть вода, — ответил тот. Он по-прежнему не шевелился. — Кто ты? Что вы здесь делаете?
— Мы с другой планеты. У нас произошел… несчастный случай. Мы хотим попасть в город. Вода.
Обитатель Дита посмотрел на лежащую без сознания девушку и принял-таки решение. На его плече висела странная зеленая штуковина, которую Брайон уже видел на стереофотографии. Он снял ее с плеча; зеленый жгут медленно извивался в его руках. Несомненно, это «нечто» было живым, похожим на кусок толстой зеленой лианы в метр длиной. Один конец лианы раскрылся, образовав какое-то подобие цветочного венчика. Дит снял с пояса какой-то крюк и пихнул его в венчик, повернул быстрым движением — и лиана конвульсивно обвилась вокруг его руки. Затем вытащил что-то маленькое и черное, швырнул на землю и протянул руку с извивающимся зеленым существом-лианой по направлению к Брайону.
— Поднеси ко рту и пей, — только и сказал он.
Леа вода была нужна больше, но Брайон выпил первым, так как живой источник воды казался ему подозрительным. Полость, находившаяся за подрагивающими лепестками, наполнялась красноватой водой, шедшей откуда-то изнутри существа или растения. Брайон поднес «голову» к губам и отпил воды. Вода была теплой и отдавала болотом.
Внезапная острая боль вокруг губ заставила его отдернуть голову. Из лепестков высунулись блестящие белые шипы, покрасневшие на концах от его крови. Брайон гневно развернулся к диту — и остановился, увидев его лицо. Вокруг рта дита кожа была иссечена мелкими белыми шрамиками.
— Ваэда очень не любит отдавать нам свою воду, но всегда это делает, — сказал дит.
Брайон выпил снова, потом поднес ваэду к губам Леа. Она застонала, не приходя в сознание; ее губы шевельнулись и потянулись к источнику животворной влаги. Когда она напилась, Брайон осторожно вытащил из ее кожи шипы и снова принялся пить. Дит присел на корточки, безучастно взирая на них. Брайон вернул ему ваэду, потом вытащил кое-какую одежду и укрыл ею Леа, чтобы защитить девушку от палящего солнца, и уселся напротив дита в той же позе.
Казалось, дит совершенно нормально чувствует себя в обжигающих солнечных лучах. На его загорелой коже не было и следа пота. Длинные волосы спадали ему на плечи, а ярко-голубые, глубоко посаженные глаза смотрели на Брайона. Единственной одеждой дита был тяжелый килт. Вокруг пояса у него была обмотана сеть с массой мелких предметов из металла и камня, которую Брайон ранее уже видел на фото. Теперь Брайону стало понятно назначение двух предметов из этого набора: трубка, являвшаяся, вероятно, духовым оружием, и специальный крюк, предназначенный для того, чтобы открывать ваэду. Брайон невольно задумался; возможно, у остальных предметов также было какое-то утилитарное назначение. Если же воспринимать их как предметы первой необходимости, а не варварские украшения, то это означает, что обладатель их — вовсе не такой неотесанный дикарь, как кажется…