— Да. Разумеется, — ответил тощий, опуская оружие. Мгновение он остановившимся взглядом смотрел в пространство, покусывая губы. Потом, словно бы в удивлении от собственной невнимательности, снова поднял пистолет. — Если вы действительно Брандт, то мне хотелось бы кое-что узнать. — Свободной рукой он порылся в нагрудном кармане и вытащил желтый листок. — Теперь ответьте мне — если, конечно, можете, — каковы три последних состязания в… — он снова заглянул в бумажку, — в Двадцатых?
— Шахматный финал, стрельба по мишеням из положения лежа и фехтование. А в чем дело?
Тощий ухмыльнулся и засунул пистолет в кобуру, явно удовлетворенный ответом.
— Я Фоссель, — представился он и помахал перед Брайоном бумажкой. — Это пароль Айхьеля — нам это переслали с контрольного пункта нийордцев. Он предполагал, что может погибнуть, и потому передал полномочия вам. Вы теперь главный. Я был заместителем Мерва, пока его не убили. Должен был работать на Айхьеля, а теперь, надо думать, я ваш.
По крайней мере, до завтрашнего дня, пока мы не соберем вещи и не уберемся с этой проклятой планеты.
— Что значит «завтра»? — удивился Брайон. — До начала войны еще три дня, и нам еще нужно кое-что сделать.
Фоссель тяжело рухнул на сиденье, потом так же внезапно вскочил на ноги, вцепившись пальцами в спинку кресла, чтобы сохранить равновесие: машину трясло.
— Три дня, три недели, три минуты — какая разница? — его голос с каждым словом звучал все выше; ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжать, не срываясь на визг. — Послушайте. Вы только что прибыли сюда и еще ничего не знаете. Мне не повезло, что я попал в это чертово логово и был вынужден смотреть на ту мерзость, которую вытворяют аборигены. И пытаться быть вежливым с ними, когда они убивали моих друзей. Да еще эти нийордские бомбардировщики висят над головой, того и гляди кто-нибудь нажмет на пусковую кнопку… Что, если один из тех парней наверху начнет размышлять о своем доме и о кобальтовых «игрушках» здесь, внизу, и скинет бомбу, не дожидаясь срока?
— Сядьте, Фоссель. Сядьте и отдохните, — в голосе Брайона прозвучало сочувствие, но сказано это было приказным тоном. Фоссель качнулся еще раз, потом рухнул в кресло. Он сидел, прижавшись щекой к окну, закрыв глаза, а на виске у него билась голубая жилка, и было видно, как беззвучно шевелятся его губы. Слишком долго он жил в непосильном напряжении.
Общая атмосфера, царившая в здании ФКО, ничем не отличалась от состояния и настроения Фосселя. Врач был единственным, кто сохранял хладнокровие: он немедленно занялся Леа и велел доставить ее в больницу. По всей вероятности, у него было достаточно пациентов и времени раскисать просто не было. Что же до остальных… С того самого момента, как вездеход въехал в гараж, Брайон с головой окунулся в атмосферу уныния. Ощущение это было вездесущим, и не обращать на него внимания было попросту невозможно.
Сразу после еды Брайон отправился в сопровождении Фосселя в бывший офис Айхьеля. Сквозь прозрачные стены он видел сотрудников, спешно пакующих архивы и готовящих их к погрузке на корабль. Теперь, когда Фоссель перестал быть здесь главным, он несколько успокоился. Брайон понял, что ему нужно любыми средствами заработать себе авторитет и заставить людей подчиниться ему, поскольку они, несомненно, немедленно возненавидят его за то, что он собирается сделать.
— Запишите мой приказ, Фоссель.
Письменный приказ всегда более весом.
— Все приготовления к отлету должны быть немедленно прекращены. Все архивы должны быть возвращены в сейфы. Мы останемся здесь ровно столько, сколько позволят нам нийордцы. Если операция окончится неудачей, мы улетим все вместе, когда истечет отведенный нам срок. Мы возьмем только то, что можно унести в руках; все остальное останется здесь. Возможно, вы не понимаете, что мы находимся здесь для того, чтобы спасти эту планету, а не набитые бумагами сейфы.
Краем глаза он заметил, что Фоссель побагровел от гнева.
— Как только это будет отпечатано, принесите приказ на подпись. А также все отчеты о работах, проведенных в рамках этого проекта. Пока все.
Фоссель вышел. Минутой позже Брайон заметил, что сотрудники бросают на него злобные взгляды. Он повернулся к ним спиной и принялся открывать один за другим ящики стола. Верхний оказался пустым, в нем был только один запечатанный конверт, адресованный Победителю Айхьелю.
Брайон задумчиво посмотрел на него, потом вскрыл послание. Внутри находилось письмо, написанное от руки.
Айхьель!
Я получил официальное уведомление о моем освобождении от этой работы. Это известие вызывает у меня только огромное удовлетворение и радость. У тебя больший опыт работы на диких планетах, и ты сможешь найти общий язык с подобными типами. Я же последние двадцать лет специализировался на научных изысканиях, и единственная причина, по которой я был назначен планетарным наблюдателем на Нийорд, в том, что там имелись чрезвычайно благоприятные условия для проверки научных данных. Я — исследователь, а не клерк, и никто никогда этого не отрицал.