По всей вероятности, пещера была рукотворной. В затвердевшей до крепости камня глине были отчетливо видны следы применения инструментов, за исключением той части жилища, которая находилась напротив входа. Здесь стена была опутана сетью корней, растущих из пола и исчезающих наверху в земляном потолке. Тонкие корешки были осторожно переплетены вместе и изогнуты так, что образовывали словно бы один толстый корень в центре потолка, толщиной в руку человека. На нем висели четыре ваэды. Прежде чем сесть, Улв повесил туда и свою. Должно быть, ваэда тут же впилась в переплетение корней зубами, поскольку висела она безо всякой поддержки — еще одно звено в дитском жизненном цикле. Похоже, именно корни и были источником той воды, которым ваэда поила своего хозяина.
Брайон почувствовал на себе чей-то взгляд, обернулся и улыбнулся маленькой девочке. Ей было не больше шести лет, но она уже была дитом — дитом во всем. Она не улыбнулась в ответ, выражение ее не по-детски серьезного лица не изменилось. Ее руки и челюсти не прекращали двигаться — она обрабатывала волокнистые стебли, которые положила перед ней мать. Девочка расщепляла их небольшим приспособлением, снимая какое-то подобие кожуры. Кожура очищалась — частично выскребалась другим инструментом, частично пережевывалась. Жесткую корку приходилось отделять долго, а результаты, похоже, не стоили затраченного времени. Наконец было обнаружено что-то маленькое и извивающееся, что девочка немедленно проглотила — и тут же начала обрабатывать следующую порцию волокнистой массы.
Улв поставил на пол свою глиняную миску и рыгнул.
— Я привел тебя в город, как и обещал тебе, — сказал он. — Ты сделал то, что обещал?
— Что он обещал? — спросил Джебк.
— Что остановит войну. Ты ее остановил?
— Я пытаюсь ее остановить, — ответил Брайон. — Но это не так просто. Мне понадобится помощь. Если бы вы помогли мне…
— В чем правда? — резко прервал его Улв. — Я все время слышу разное, и никак нельзя найти правду. Долго, очень долго, всегда мы делали то, что велели магты. Мы приносим им еду, а они дают нам металл и иногда воду, когда нам это нужно. Пока мы делаем так, как они говорят, они не убивают нас. Они живут неправильно, но я получил у них бронзу для инструментов. Они сказали нам, они получат для нас мир у людей с неба, и это хорошо.
— Всегда было известно, что люди с неба злы во всем, и хорошо может быть, только если убивать их, — заявил Джебк.
Брайон уставился на двух дитов, ощущая их неприкрытую ненависть.
— Тогда почему ты не убил меня, Улв? — спросил он. — Тогда, в первый раз, в пустыне, или сегодня, когда ты остановил Джебка?
— Я мог. Но было кое-что и важнее. В чем правда? Можем ли мы верить, как верили всегда? Или мы должны слушать это?
Он швырнул Брайону маленький кусочек пластика — с ладонь величиной, не больше. В углу пластинки виднелась небольшая металлическая кнопка, рядом с которой был отпечатан простейший рисунок. Брайон повернул пластинку к свету и разглядел картинку: рука, сжимающая кнопку большим и указательным пальцами. То было сверхминиатюрное говорящее письмо. Достаточно было несильно нажать кнопку, чтобы проиграть записанное сообщение. Листок пластика начинал вибрировать, действуя как усилитель.
Хотя голос был тихим, слова можно было разобрать отчетливо. Это был призыв к жителям Дита не подчиняться магтам. Голос объяснял, что магты развязали войну, которая может окончиться только разрушением Дита. Сообщение заканчивалось призывом поднять восстание и захватить арсенал магтов.
— Эти слова — правда? — спросил Улв.
— Да, — ответил Брайон.
— Может, это и правда, — проговорил Джебк, — но мы ничего не можем сделать. Я был вместе с моим братом, когда эти говорилки стали падать с неба. Он послушал одну из них, пошел к магтам и все рассказал. Они убили его. Магты убьют всех нас, если узнают, что мы слушали эти слова.
— А эта штука говорит, что мы умрем, если будем слушать магтов! — крикнул Улв. Его голос сорвался, но не от страха, а от отчаяния, вызванного невозможностью разобраться в диаметрально противоположных точках зрения. До этого момента в его мире существовала своего рода «черно-белая» система ценностей, практически лишенная полутонов.