— Весь мир разваливается на части. Как дела у Леа?
— После того, что она перенесла, очень хорошо. Идите и посмотрите сами, если не верите мне на слово. У меня еще и другие пациенты есть.
— Вы так беспокоитесь, доктор?
— Еще бы нет! В конце концов, я ничем не лучше других. Мы сидим на бомбе с часовым механизмом, и мне это не нравится. Конечно, я буду выполнять свою работу столько, сколько нужно, но буду рад до чрезвычайности, когда сядут корабли, на которых мы улетим отсюда. Единственная шкура, за которую я действительно испытываю сильнейшее беспокойство, это моя собственная. Хотите, открою вам секрет? Весь ваш персонал думает точно так же. А потому не ждите от них особой активности.
— Я и не жду, — ответил Брайон вслед удаляющемуся доктору.
В комнате Леа было темно, ее озарял только бледный свет луны Дита, пробивающийся через окно. Брайон вошел и тихо прикрыл за собой дверь. Неслышными шагами приблизился к кровати. Леа крепко спала. Дыхание ее было ровным и спокойным.
Ему надо было уходить, но вместо этого он сел в кресло у изголовья кровати. Охрана знала, где его искать, и он вполне мог немного подождать здесь.
Во всем этом мире, находящемся на грани гибели, он наконец-то нашел тихий и спокойный островок. Он был благодарен за это. Лунный свет смягчал и сглаживал все вокруг. Лицо Леа в этом свете было прекрасным и юным, кожа казалась гладкой и нежной: в этом чудовищном мире она была совершенно особенным существом, чистым и невинным. Ее рука лежала поверх одеяла, и, повинуясь внезапному импульсу, он взял ее в свои руки. Он сидел и смотрел на простиравшуюся вдали за окном пустыню, чувствуя, как его душу наполняет покой, забыв на время о том, что через сутки вся жизнь на этой планете может погибнуть.
Когда через несколько минут он снова взглянул на Леа, то увидел, что ее глаза широко раскрыты, хотя она и не шевелилась. Сколько времени она уже не спит? Он отдернул руки, внезапно почувствовав себя виноватым.
— Что, начальник присматривает за своими подчиненными, чтобы выяснить, способны ли они будут работать к утру? — спросила она. Она так часто говорила что-то подобное, что сейчас это замечание не звучало так жестко, как прежде. И она улыбалась. Однако же это напомнило Брайону ее колкие замечания о деревенщине с дальних планет. Здесь, может, он и директор, но на Земле он оказался бы всего-навсего неотесанным парнем, здоровенным простаком.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, сознавая, насколько банально звучит эта фраза, и ненавидя себя за это.
— Ужасно. К утру как раз умру. Достань мне яблоко из вазы, ладно? Во рту пересохло, язык как подметка. Интересно, откуда здесь берутся свежие фрукты? Может, это подарок рабочему классу от этих улыбающихся планетарных убийц с Нийорда?
Она тут же откусила кусочек и спросила:
— Ты никогда не хотел слетать на Землю?
— Никогда, — ответил он. — Несколько месяцев назад я не думал даже о том, чтобы покинуть Анвхар. У нас Двадцатые — такая серьезная штука, что, пока принимаешь в них участие, всего остального словно бы и не существует.
— Оставь в покое Двадцатые, — взмолилась Леа. — Я уже наслушалась ваших с Айхьелем разговоров на всю оставшуюся жизнь и знаю о них больше, чем хотела бы. Лучше расскажи про сам Анвхар. У вас есть города-государства, как на Земле?
— Ничего подобного нет. Для своих размеров у Анвхара очень небольшое население. Больших городов у нас нет совсем.
— А экзобиологи у вас есть? — поинтересовалась Леа. Как и все женщины, она легко переводила любой разговор на себя.
— Думаю, в университетах есть, хотя точно не скажу. И пойми, что, когда я говорю, что у нас нет больших городов, я имею в виду, что и маленьких городов у нас тоже нет. У нас вообще общество организовано по-другому. Основной его ячейкой является семья. Друзья тоже очень важны, поскольку дети рано начинают жить отдельно. Думаю, тут дело в генах: всем нам нравится одиночество. Наверно, это можно назвать благоприобретенной чертой, необходимой для выживания.
— До какого-то предела, — ответила она, деликатно откусывая кусочек яблока. — Если зайти с этим слишком далеко, можно остаться вообще без населения. Нужна все-таки какая-то близость, для продолжения жизни.
— Разумеется. Люди встречаются, как правило, случайно, а потом уже между ними возникает близость…