— Ты что-то не то говоришь, — перебила его Леа. — Либо у меня из-за этих лекарств в голове туман, либо ты слишком путано объясняешь. Во имя Оккама, говори яснее! Возьми, для примера, двух конкретных людей и расскажи мне, что и как происходит.
Брайон глубоко вздохнул. Он был в совершеннейшей растерянности.
— Ну… возьмем, допустим, холостяка — такого, как я. Я жил в доме, принадлежащем нашей семье, в предгорьях Изломанных гор. Летом я присматривал за стадом, но потом, зимой, занимался, чем хотел. Я катался на лыжах и тренировался, готовясь к Двадцатым. Временами я ходил в гости. А иногда ко мне заглядывали люди — дома на Анвхаре находятся далеко друг от друга. У нас даже двери не запираются. Гостеприимство — это закон для всех; принимать в своем доме положено любого. Кто бы ни пришел. Мужчин… женщин… одних или целые компании…
— Кажется, я поняла. На вашей планете-айсберге одинокой девушке было бы тяжело. Ей пришлось бы подолгу бывать одной.
— Только если она сама того захочет. В противном случае она вольна идти куда хочет, и везде ее примут, как велит закон. Полагаю, это немодно в остальной части Галактики, а на Земле над этим просто посмеялись бы, но платоническая дружба между мужчиной и женщиной на Анвхаре — обычная вещь.
— Звучит невообразимо тоскливо. Но если это так, то откуда же у вас берутся дети?
Брайон почувствовал, что его уши краснеют. Он не знал, поддразнивает ли она его или говорит серьезно.
— Оттуда же, черт побери, откуда и везде! Но люди — не кролики, которые просто встречаются под каким-нибудь кустом. Женщина делает выбор; ее дело — дать понять — заинтересована ли она в замужестве.
— А что, ваши женщины интересуются только замужеством?
— Замужеством или… чем-то другим. Все зависит от самой девушки. У нас на Анвхаре есть особая проблема — возможно, это происходит на каждой планете, где человеческой расе приходится адаптироваться к местным условиям. Не все союзы плодовиты, а процент выкидышей очень велик. В этом нет ничего страшного, но большинство женщин хотят иметь детей именно от своего мужа. И есть только один способ выяснить, возможно ли это.
Глаза Леа расширились.
— Ты что, хочешь сказать, что ваши девушки выясняют, можно ли зачать от мужчины, до того, как решают выйти за него?
— Разумеется. Иначе народ Анвхара вымер бы уже несколько сот лет назад. А потому выбирает женщина. Если мужчина ее интересует, она так и говорит. Если же нет, мужчина никогда и не подумает о том, чтобы что-то ей предложить. Конечно, это сильно отличается от обычаев других планет, но такова жизнь на Анвхаре. Для нас это идеально работающая система — что, в конце концов, важнее всего.
— А на Земле все как раз наоборот, — сообщила ему Леа, бросая яблочный огрызок назад в блюдо и тщательно облизывая кончики пальцев. — Полагаю, вы, анвхарцы, описали бы Землю как планету безудержного секса. Мы — полная противоположность вашей системе. У нас слишком много людей для того, чтобы мы чувствовали себя уютно. Контроль над рождаемостью был введен довольно поздно — да и сейчас не все с ним согласны. Не знаю, можешь ли ты себе представить такое. Мир перенаселен. Мужчины, женщины, дети — везде, куда ни посмотришь, огромные толпы. И все, достигшие зрелости, играют в Великую Игру Любви. Мужчины всегда напористы, а женщины принимают как должное самую чудовищную лесть. На любой вечеринке всегда пара парней дышит тебе в затылок, и мысль у них только одна… В общем, девушка должна держать ушки на макушке.
— Она должна… что?
— Это образное выражение, Брайон. Имеется в виду, что нужно все время быть настороже, иначе тебя попросту унесет течением.
— Все это звучит довольно… — Брайон некоторое время взвешивал слово, но ничего лучшего не нашел, — отталкивающе.
— С твоей точки зрения, должно быть, так и есть. Боюсь, мы так привыкли к этому, что воспринимаем все как само собой разумеющееся. Говоря с точки зрения социологии…
Она внезапно остановилась и посмотрела на Брайона. Глаза Леа расширились, рот приоткрылся в безмолвном изумлении: она поняла.
— Я просто дура, — сказала она наконец. — Ты вовсе не говорил о женщинах в целом! Ты имел в виду нечто совершенно конкретное. Ты говорил обо мне!
— Пожалуйста, Леа, ты должна понять…
— Да я и понимаю! — она рассмеялась. — Все это время я думала, что ты просто дубина бесчувственная с ледышкой вместо сердца, а на самом деле ты ждал от меня знака в лучшем старомодном анвхарском стиле! Мы бы так и играли по разным правилам, но ты оказался умнее меня и понял в конце концов, что мы должны как-то договориться, найти точку соприкосновения. А я думала, что ты просто законченный старый холостяк…