— Очень мило с вашей стороны, — съязвила Леа. — Но как быть с бедными аборигенами? Вы хотите бросить их в том жутком состоянии, в которое они попали по вашей милости?
— Конечно. Мы бы могли предпринять определенные шаги, чтобы помочь им, если бы не присутствие Фонда. Ваша организация достаточно богата и создана именно для этих целей. Я уверен, что аборигены только выиграют от вашего присутствия на планете.
— А вы тоже выиграете? — спросил Брайон. — Вы хоть понимаете, насколько разорительна и с экономической точки зрения безумна ваша бесконечная война?
— Что вы несете? — сердито воскликнул Хегедус, впервые утратив выдержку. — Вы говорите совсем как член партии Мира: «Производство должно работать на потребителя, а не на войну; больше хороших товаров; свободные профсоюзы…» Все это мы уже слышали. Грязная болтовня. Всякий, кто произносит такие речи, есть враг нашего общества и должен быть уничтожен. Партия Мира объявлена вне закона, ее членам — место в лагерях. Армия — мать свободы, потеря бдительности — преступление…
Он даже вспотел и, запыхавшись, умолк.
— Ой-ой-ой, — сладко пропела Леа, — мы, кажется, задели вас за живое. Похоже, люди начали уставать от дремучей военной тупости…
— Молчать! — вскричал Хегедус вне себя от гнева. — Вы находитесь в военном учреждении. Хоть вы и не граждане нашей страны, но за предательские речи вас могут сурово наказать. Все, что вы говорили до сих пор, вам прощается по незнанию. Но предупреждаю: далее вас будут наказывать. Понятно?
— Понятно, — спокойно отозвался Брайон. — В дальнейшем мы постараемся воздержаться от высказывания собственных мыслей. Примите наши извинения. Мы не со зла, а по незнанию, уверяю вас.
Леа собралась было возразить, но вовремя сообразила, куда клонит Брайон, и промолчала. С ополоумевшим воякой спорить бесполезно. Такие, как он, воспринимают окружающий мир как большую казарму. Взвейтесь — развейтесь, за Родину и Отечество; пуля-дура, штык-молодец — и так без конца. Этим миром правят генералы, и они свои кресла добровольно не оставят. Тут-то до обоих и дошло, что на самом деле они — пленники. И попусту дразнить своих тюремщиков — равносильно самоубийству. Слова Брайона прозвучали в унисон ее мыслям:
— Поскольку вы прекратили войну на Сельме-Н, то, вероятно, продолжите ее где-нибудь еще?
Хегедус кивнул, достал из кармана платок и промокнул вспотевший лоб:
— По отчетам разведки, уже выбрана другая планета. В настоящий момент воюющие стороны ведут переговоры на самом высоком уровне о том, какие шаги следует предпринять, чтобы перенести военные действия на эту планету.
— Значит, здесь мы больше не нужны, — заметил Брайон. — Я полагаю, нам следует вернуться на Сельм-Н.
Хегедус глянул на него и отрицательно покачал головой:
— Вы останетесь здесь. Военные власти сейчас рассматривают ваше дело.
Глава 19 Конец операции
— Какое отношение к нам имеют ваши военные власти? — спросил Брайон.
Хегедус уже взял себя в руки.
— Перестаньте, Брайон. Минуту назад я вам все объяснил. Наша страна находится в состоянии войны. И живет по военным законам. Вы были арестованы в стратегической зоне, где пытались разрушить важный военный объект. Скажите спасибо, что мы цивилизованные люди и не пристрелили вас на месте.
— А меня почему задержали? — спросила Леа. — Ваши головорезы сначала обстреляли меня газовыми снарядами, а потом похитили. По-вашему, именно так поступают цивилизованные люди?
— Именно. Особенно когда вы шпионите в зоне боевых действий. Однако не будем ссориться. Считайте, что вы наши гости. Почетные гости, поскольку вы первые представители иных миров, ступившие на нашу планету. При всех политических разногласиях Гонгонг и Опале полностью сходятся в одном вопросе. Это полный запрет на межпланетные контакты. Наши страны нашли здесь убежище от разрушительных войн времен Раскола. Галактическое сообщество не может предложить нам ничего полезного.
— Войны закончились несколько тысяч лет назад, — возразил Брайон. — Вы, часом, не рехнулись?