Тут Чака сытно рыгнул из глубины своего шлема-раковины и крикнул:
— Эй вы, свиньи! Хватит жрать! Вы станете слишком жирными. До сумерек много времени, мы еще сможем отыскать немало креноджей. Пошевеливайтесь!
И шеренга рабов начала свое медленное продвижение по равнине.
Они шли, собирали креноджи, один раз пополнили запасы питьевой воды из ключа. И снова шли, шли… То небольшое тепло, которое исходило от вечернего солнца, поглощалось громадой облаков, нависших над землей.
Язон дрожал от холода. Вдруг он заметил приближающуюся к ним такую же группу собирателей креноджей и слегка толкнул локтем хромавшего рядом с ним Майка.
— Смотрите, еще одна веселая компания. Интересно, входит ли наша встреча в программу?
Но Майк, занятый собой, не обратил на это ни малейшего внимания. К удивлению Язона, не только Майк, но и остальные рабы никак не прореагировали на это событие. Обе линии медленно приближались друг к другу. Другая группа представляла собой точно таких же оборванцев, и они так же, склонив головы, тщательно осматривали землю перед собой.
Возле одной из дюн была навалена груда камней. Подойдя к ней, рабы остановились, издали приветственный крик и опустились на землю. Очевидно, встреча произошла у некоего межевого знака, обозначающего границу владений.
Чака водрузил одну ногу на камень и застыл в ожидании. Второй предводитель, заняв позицию в добрых десяти шагах от Чаки, поднял над головой каменный молоток.
— Ненавижу тебя, Чака! — проревел он.
— Ненавижу тебя, Фасимба!
Обмен проклятиями, казалось, был столь же обязательным, как па-де-де в балете. Оба потрясли оружием, выкрикнули в адрес друг друга несколько угроз, затем сели и принялись мирно беседовать.
Фасимба был одет в такой же отвратительный, наводящий ужас наряд, как и Чака, за исключением некоторых деталей. Кроме раковины, его голову украшал череп росмаро, дополненный несколькими рядами клыков и рогов, остальные различия касались исключительно окраски костюма. Оба они были, очевидно, равны по положению.
— Я убил сегодня росмаро! Второй раз за десять дней! — сказал Чака.
— Хорошая добыча. Росмаро — отлично! Где два раба, которых ты должен мне?
— Я должен тебе двух рабов?
— Ты должен мне двух рабов. Не притворяйся дураком. Я принес тебе железную стрелу от дзертаноджей. А второго раба ты должен мне за убитого.
— У меня есть два раба. Вчера я захватил двух рабов из-за океана.
— Хорошая добыча! Рабы — отлично!
Чака подошел к нерадивому рабу, который днем вызвал его гнев.
— Хороший раб, — сказал он, провожая свое имущество пинком.
— Слишком тощий.
— Ты не прав. Сплошные мускулы. Хорошо работает и мало ест.
— Ты лжец.
— Ненавижу тебя, Фасимба!
— Ненавижу тебя, Чака! А где твой второй раб?
— Есть чужеземец из-за океана. Он может рассказать тебе много забавных историй. Хорошо работает и мало ест.
Язон постарался увернуться, но все же удар свалил его на землю. И прежде чем он успел опомниться, Чака схватил за руку Майка и перетащил его через невидимую линию границы.
— Плохо выглядит. Большая дыра в голове, — сказал Фасимба, осматривая нового раба.
— Он хорошо работает, а дыра уже почти зажила. Он очень силен.
— Ты дашь мне другого, если он умрет?
— Дам. Ненавижу тебя, Фасимба!
— Ненавижу тебя, Чака!
Разговор был окончен, и шеренги рабов побрели обратно, каждая в свою сторону.
— Подожди, Чака, — не выдержал Язон. — Подожди, не отдавай моего друга! Мы вместе будем лучше работать. Ты можешь избавиться от какого-нибудь другого…
Рабы вытаращили глаза, а Чака поднял дубину.
— Замолчи, раб. Еще раз скажешь мне, что я должен делать, я убью тебя.
Язон прикусил язык. А что ему оставалось делать! Он не сомневался в судьбе Майка. Если даже тот оправится от раны, то с участью раба не смирится. Отныне Язон будет заботиться только о себе.
Совершив короткий переход, рабы остановились на ночь.
Язон забрался в убежище между двумя камнями и вынул из-за пазухи припрятанный кусок мяса. Оно было холодное и жесткое, но все-таки лучше двух пайковых креноджей, которые составляли большую часть туземной диеты.
— Дай мне, — вдруг послышался жалобный голос, явно принадлежащий девушке.
До этого Язону все рабы представлялись бесполыми существами: все они были одинаково одеты, грязны, волосы у всех были спутаны и нестрижены…
— Бери. — Он отломил ей кусок. — Садись и ешь. Как тебя зовут? — Язон подумал, что, может быть, удастся выудить из этой девушки хоть какую-нибудь информацию.