— И что же вы собираетесь сделать? — спросил Майк.
— Восстание! Восстание в лучших традициях. Рабы уничтожают ненавистных эксплуататоров, и мы на свободе!
— Что?! Это революция! — заревел Майк с такой мощью, что Язон вынужден был повалить его на пол и зажать рот.
— Вы что, хотите провести остаток жизни, чиня машины? Поймите, самим нам отсюда не выбраться. Нас слишком хорошо стерегут.
— Рев… люц… — хрипел Майк.
— Да, революция. И иного нам не дано. Вы не можете сочувствовать дзертаноджам, каждый из них отъявленный убийца, и вы знаете об этом. Для них рабы — человеческий скот, то, что они пострадают во время восстания, вполне закономерно.
Язон отпустил Майка, но готов был в любой момент наброситься на него и заткнуть ему рот, если тот снова перейдет на крик.
— Конечно, дзертаноджи — отвратительные звери в человеческом обличье. — Майк никак не мог отдышаться. — И я не питаю к ним особых симпатий. Наоборот, я считаю, что их надо стереть с лица земли, как Содом и Гоморру. Но не при помощи же революции. Революция — зло. Так было всегда и везде.
Язон застонал.
— Две трети из существующих ныне правительств возникли в результате революций. Либералы… демократы… Пойдите и расскажите им, какое зло есть революция. А может быть, у вас есть другой способ избавления от рабства? Например, голосованием? Нет? Тогда берите в руки оружие и стреляйте.
— Кровь?! Нет, это невозможно.
— Хорошо, пусть не революция. — Язон раздраженно махнул рукой. — Давайте сменим название. Как вы насчет разрушения тюрем? Нет, это вам тоже не понравится… Ага, нашел! Освобождение! Мы срываем цепи с несчастных мучеников и возвращаем в родные земли, откуда их силой изгнали сатрапы. А то, что дзертаноджи, видимо, не согласятся с нами, не должно вас беспокоить. Итак, вы присоединяетесь к нашему освободительному движению?
— Это все равно революция.
— Это будет тем, чем я его назову, — вконец разозлился Язон. — Вы идете со мной или остаетесь здесь… навсегда. Третьего не дано. Я кончил. — Он встал и налил себе супа.
— Я не могу… не могу пойти на это… не могу… — бормотал Майк, опустив голову.
Язон, не в силах побороть отвращение, отвернулся.
— Смотри, Айджейл, — сказал он, указывая ложкой через плечо, — не дай бог вам кончить так же. Хотя это маловероятно. Ваш народ крепко стоит на земле. Он признает только факты. Всякая абстракция выше его понимания. А этот длиннолицый клоун умеет только витать в облаках. И чем выше он парит, тем больше получает удовольствия. Готов поклясться, что сейчас его занимает вопрос, сколько ангелов могут разместиться на острие булавки.
— Неправда, — вмешался Майк. — Но в свое время я обязательно поразмышляю над этим. Эта проблема не может быть легко разрешена.
— Видишь?
Айджейл кивнула.
— Если не знает он и не знаю я, значит, прав ты, — сказала она и была явно удовлетворена своим ответом.
— Очень приятно, что ты так считаешь, — улыбнулся Язон. — И главное, что это — правда. Я не святой, конечно, но будь я проклят, если не лучше вашего вижу различие между конкретным и абстрактным, если я не искусней претворяю теорию в жизнь, если я… Ладно, хватит, — прервал он сам себя, — собрание клуба поклонников Язона дин Альта переносится на более светлые времена.
— Чудовище! Какое высокомерие!
— Заткнись, Майк.
— Гордыня предшествует падению. Вы, проклятый идолопоклонник…
— Чудесно!
— …и я сожалею, что помогал вам. Вам, воплощению греха. Я не сумел побороть искушения. Это печалит меня. Но теперь я исполню свой долг. — Майк бросился к двери: — Стража! Стража!
Язон рванулся к нему, но поскользнулся и упал. Лязгнули замки, дверь открылась, и на пороге показался Нарсиси.
Все было кончено. Если бы Язон схватил этого идиота прежде, чем тот успел открыть рот, он бы заставил его заткнуться. В конце концов, он мог просто оглушить его.
Нарсиси просунул голову в дверь и осмотрел комнату. Майк принял драматическую позу и указал на Язона.
— Схватите и арестуйте этого человека! — продекламировал он. — Я обвиняю его в попытке государственного переворота, устройстве революции и кровавого террора.
Разъяренный Язон выхватил из мешка огромный свинцовый молоток и занес над головой.
— Предатель! — закричал он и обрушил молоток на Нарсиси.
Но Нарсиси успел загородиться щитом и отвести молоток. А молниеносный удар дубинки пришелся как раз по запястью Язона. Его пальцы разжались, и молоток упал на пол.