— А тебе тоже текста не досталось?
— Да, но я…
— На. — Руководительница театра выудила из своей объемистой сумки стопку листов, исписанных заметками по краям, и сунула мне в руки. — Только верни потом.
— Но я не хочу…
— Девочки, вы построились? — закричала Тамара Леонидовна, уже отвернувшись от меня и не слыша моего бормотания. — Та, что под номером один, выходит на середину сцены. Я буду смотреть из зала! Как крикну «начали», — читай монолог Джульетты!..
Я оглянулась. Девчонки выстроились по левому краю сцены. В центр уже вышла первая потенциальная актриса, и я тут явно мешалась.
Я подошла к очереди из девчонок и сунула текст Аньке в руки.
— На, паникерша.
— Спасибо, — пробормотала Анька и тут же приложила палец к губам: первая актриса уже начала читать, и нам требовалось соблюдать тишину.
Я нерешительно топталась на месте. Спуститься обратно в зал? Но удобный момент все никак не представлялся. Девчонки выходили в центр одна за другой, читали монолог — кто лучше, кто хуже, кто тихо, кто громко, кто — с выражением, кто — неуверенно и без эмоций, кто — чересчур наигранно и пафосно. Очередь таяла довольно быстро. Девчонкам не давали читать дольше минуты. Тамара Леонидовна прерывала их криком «достаточно», и что-то отмечала на своем списке с фамилиями.
Я ужаснулась, поняв, что передо мной осталась стоять одна лишь Анька. Нужно срочно отсюда уходить! Я оглянулась, но позади уже стояли парни, и было бы глупо сейчас протискиваться мимо них и прятаться за кулисами. Пока я размышляла над «путями отступления», Анька уже закончила громко и выразительно читать монолог Джульетты; и, удостоившись самых громких аплодисментов, отправилась к лестнице.
— Следующая! Чего ждем? — Тамара Леонидовна смотрела на меня в упор. Так глупо я себя еще не чувствовала.
— Давай, удачи, — услышала я позади спокойный голос, и невольно оглянулась. Тот самый незнакомый парень, за которым я наблюдала из зала, стоял уже за моей спиной и улыбался мне. Это обстоятельство (раньше парни никогда не обращали на меня ни малейшего внимания) окончательно ввело меня в состояние полной растерянности. Я вышла вперед, на середину сцены, и меня посетило ощущение дежа-вю: словно когда- то уже было нечто подобное. Ах да, мой сон! В нем я входила в тронный зал с тем же ощущением тревоги и непониманием, чего от меня хотят и что делать дальше. Я окинула взглядом полупустой актовый зал. Пожалуй, свободных мест было даже вдвое больше, чем занятых. Но у меня было такое чувство, будто я стою перед тысячами людей в свете прожекторов. Разве я смогу вымолвить хоть слово?..
Я откашлялась, опустила взгляд на листок с текстом, который продолжала судорожно сжимать в руках, и — делать нечего — принялась зачитывать текст.
— Мое лицо под маской ночи скрыто, но все оно пылает от стыда за то, что ты подслушал нынче ночью…
Поначалу мой голос звучал хрипловато и неуверенно, но постепенно я успокоилась, убедившись, что читать с листа — не так уж страшно. Пожалуй, я даже стала получать от этого удовольствие. Красивые слова, мне они нравились. Я даже представила себя одетой в нарядное платье; представила, что говорю эти строки не перед молчаливыми зрителями, а перед влюбленным юношей… Незаметно для себя я так увлеклась, что даже удивилась, когда монолог закончился.
— Хорошо, достаточно, — услышала я голос Тамары Леонидовны и подняла взгляд. Руководительница театра смотрела на меня внимательно и серьезно. Несколько девчонок в первом ряду шушукались и хихикали — то ли надо мной, то ли обсуждая что- то другое. Смутившись, я быстрым шагом направилась к лесенке.
Внизу уже ожидала меня Анька с горящими глазами.
— Ну, ты даешь, Инка! А сама-то все отнекивалась — «сцена не для меня»!
— Ты о чем? — пробормотала я, обессилено плюхаясь в ближайшее кресло. Подруга протиснулась мимо и села рядом.
— Как это — о чем? Ты отлично смотрелась сейчас! И лицо такое было… задумчивое, серьезное. Может, не совсем то, что нужно было для данного монолога, — но для начала — неплохо!
— Ладно, не тараторь, — отмахнулась я от Аньки, переключая свое внимание на стоящего на сцене парня. Того, что ранее улыбался мне. Он читал монолог Ромео. Читал, надо сказать, хорошо. Громко, четко и с выражением. По сравнению с ним следующие претенденты на роль Ромео смотрелись вялыми и скучными. А один парень вообще все время сбивался на нервный смех, отчего народ в зале тоже начинал смеяться. Я не смеялась. Бедняга — он, наверное, уже сам не рад, что на это решился.
Наконец, прослушивание было закончено. Тамара Леонидовна объявила, что результаты будут вывешены завтра на доске объявлений. Ребята начали расходиться, а я вспомнила, что преподавательница просила меня вернуть ей текст и протиснулась мимо стайки девчонок, обсуждающих выступление парней.