— Так, давайте разрядим обстановку, — решила Тамара Леонидовна, устав смотреть на то, как мы постоянно роняем листы с текстом, спотыкаемся и мямлим. — Просто поиграем во что-нибудь. Встаньте в круг
Круг был больше похож на овал, но мы решили, что это мелочи.
— Тот, до кого я сейчас дотронусь, пусть выходит в центр круга любой «необычной» походкой, — наставляла нас руководительница. — Можно прыгать, танцевать или идти на цыпочках — у кого на что фантазии хватит. Дойдя до центра, выбираете себе «жертву» и идите к ней. Занимаете место человека, которого выбрали, а «жертва» идет в центр, придумывая уже новую «походку», и так далее. Старайтесь не выбирать постоянно одних и тех же людей. Понятно? Начали!
Тамара Леонидовна коснулась плеча Аньки. Та попрыгала в центр круга на одной ножке, смешно дрыгая второй. Ребята засмеялись, и настроение у всех явно улучшилось.
Меня долго не выбирали, и я уже думала, что очередь до меня так и не дойдет; но вот в центр вышел Рома, забавно изображая старика (кряхтя и держась рукой за поясницу). Он осмотрелся, и все девчонки затаили дыхание. Пусть это была всего лишь игра, но все равно, каждая надеялась, что «Ромео» выберет именно ее. Но Рома, к их великому разочарованию, направился ко мне. Мое сердце тут же быстро застучало, а ноги стали ватными. Когда он опустил руку мне на плечо, «отмечая» меня своей «жертвой», я решила, что этот день, — начавшийся ужасно, — теперь уже стремительно исправляется. Словно пасмурное небо, внезапно озаренное яркими лучами солнца.
Давно мне не было так весело и хорошо.
Репетиция закончилась относительно поздно, уже часов в восемь. Я все равно безнадежно опоздала ко времени, назначенному мамой; она в любом случае будет недовольна, а потому я решила, что хуже уже не будет. И вместо того, чтобы домой, мы с Анькой отправились гулять в парк.
Мы беспечно болтали, обсуждая все произошедшие за день события, и уселись на лавочке с чашками горячего кофе из ближайшей кофейни. Когда мы обсудили все, что могли о нашей институтской жизни, я решила поделиться с подругой своими последними снами.
— Неужели тебе так и продолжает сниться тот мир? — удивилась Анька. — Я думала, твои сны уже прекратились.
— Все становится только загадочнее. Я стала находить в реальности некоторые вещи, из тех, что видела во сне. Например, шкатулка, которую ты принесла… не поверишь, большая черная ворона — в моем сне ее зовут Грэта — принесла мне ключ от этой шкатулки. И бросила прямо на карниз.
— Может, этот ключ просто случайно подошел? — Анька наморщила лоб.
— Но внутри лежит круглый диск — такой же, как во сне. И еще заколка… я нашла ее в своем шкафу. Такую же я надевала в Эларии, когда собиралась на бал.
— Это все? — уточнила Анька. — Больше похоже на совладение. Хотя — не знаю… но что еще можно сказать?! Что ты живешь одновременно две параллельные жизни в разных мирах?
— Знаю, звучит безумно. Но очень на это похоже.
— И почему же такое происходит именно с тобой?
— Понятия не имею! Может, я как-то связана с Илоной?
— Как?
— Спроси чего полегче! Это просто мистика какая-то!
— Ладно. Но где же твоя Грэта? Говоришь, она постоянно летает следом за тобой? — Анька оглянулась; вороны нигде не было видно.
— Утром опять летела за мной, от дома и до института, — растерянно отозвалась я. — А теперь куда-то пропала.
— Может, еще появится. Ладно, давай зайдем к тебе. Хочу посмотреть на диск с «магической печатью», — решила Анька.
— Это в моем сне он магический, — возразила я. — А в этом мире — обыкновенная безделушка.
— Ну, все равно — идем.
Я надеялась, что тетя Люда с Артемом уже ушли. Если нет — тогда нам с Анькой не дадут спокойно поговорить.
— Идем!
Когда мы пришли в мою квартиру, там уже не было ни тети Люды, ни Артемки. Мама не сказала мне ни слова про опоздание, но наградила таким ледяным взглядом, что мне стало не по себе. Кажется, наши отношения день ото дня становятся все хуже.
Кроме того, я не обнаружила ключика от шкатулки на привычном месте — на полке между книгами. Хотя точно помнила, что оставляла его именно там. Мало того, заколка- бабочка тоже испарилась с подзеркальника, будто ее и не было.
— Ничего не понимаю, — растерянно призналась я подруге. — Ни ключа, ни заколки. Но ведь не привиделись же они мне?