— Зачем? — удивилась я, тихонько стирая со щек последние слезинки.
— Ты можешь еще понадобиться, пока я не решил, что делать. И потом… мне просто нравится твое общество… Илона. Я не хочу расставаться с тобой навсегда.
В груди у меня потеплело, слезы окончательно высохли. Пока мы с принцем пробирались по коридорам дворца к двери потайного хода, расположенной в подвале, я коротко рассказала ему о своей жизни и о больных Мирте и Леа.
— Сочувствую тебе. Держись, — Арсен сжал мою руку. — Я уверен, что мы скоро отыщем лекарство, несмотря ни на что. И кстати… — принц порылся в кармане и достал пузырек с бледно-голубым зельем. Такой же, какой передала мне Лена. — Пусть твоя сестра выпьет это. Оно поможет ей продержаться.
— У меня уже есть. — Я достала из кармана собственный пузырек и показала принцу.
— Ты не стала его пить?
— А ты?
Мы одновременно улыбнулись.
— Как я понимаю, люди, в чьих жилах течет королевская кровь, и так почему-то не болеют, — сказал Арсен. — Поэтому я не стал тратить зелье на себя. Но если ты — не принцесса, то ты в опасности.
Я махнула рукой.
— Мне кажется, я могла бы уже давно заболеть. А раз нет… то не суждено, видимо.
Я тоже не стану пить лекарство.
— Значит, одно дашь своей сестре, а второе — подруге. — Арсен заставил меня взять пузырек, не слушая моих возражений.
Когда мы спустились в подвал, принц провел меня в ту часть, где стояли деревянные бочки с вином. За одной из них был спрятан рычаг, открывающий потайную дверь.
Мы прошли длинным подземным коридором, который заканчивался в лавке богатого и влиятельного купца. Тот даже не выразил особого удивления, когда мы с Арсеном поднялись из подвальчика в торговый зал, а лишь меланхолично поздоровался:
— Добрый день, Ваше Высочество.
— Здравствуй, Ганс, — заговорил принц. — У меня к тебе просьба… когда эта леди захочет вернуться во дворец, пропустите ее к тайному ходу без вопросов. Хорошо? Вот вам награда за доставленные неудобства. — Он положил на прилавок пару золотых монет.
— Хорошо. Только, пожалуйста, не беспокойте меня ночью, — безмятежно согласился купец.
— Конечно, — заверила его я и с благодарностью взглянула на принца. — Спасибо, Арсен. Если бы ты знал, сколько для меня сделал!
— Не так много, как мог бы. — Принц махнул рукой. — Возвращайся, как только сможешь.
Мы стояли совсем близко, и я смотрела в лицо Арсена, которое сейчас казалось мне самым прекрасным на свете. Он тоже не отрывал от меня взгляда, сжимая мою руку. Может быть, мы бы поцеловались, но смущало присутствие постороннего человека, — хоть он и старательно делал вид, будто смотрит в окно.
— До встречи, Илона, — сказал принц.
— До встречи, Арсен, — эхом отозвалась я, отчаянно не желая выпускать его руку из своей.
Дома я обнаружила, что Мирта опять спит. Она стала еще бледнее, если это только возможно, а губы ее покрылись серым налетом. Ногти потемнели, волосы слиплись неаккуратными «сосульками». Вид у сестры был жуткий.
Пока я будила Мирту, чтобы дать ей лекарство, на мой голос из соседней комнаты явилась заспанная Леа. У нее вид был не лучше: подруга едва держалась на ногах.
— Илона, — тихо прошептала она, щурясь и разглядывая меня, словно свет слепил ее.
— Да. Скорее выпей это. Полегчает, — я сунула в руки подруги пузырек с целебным зельем. Второе вручила Мирте — она, наконец, с трудом открыла глаза.
Действие зелья было поразительно быстрым. На моих глазах девушкам становилось лучше: щеки чуть порозовели, дыхание стало ровнее, голоса окрепли.
— Как хорошо, что ты пришла! Еще и лекарство принесла! — Леа опустилась в кресло, слабо улыбаясь и глядя на меня. — Спасибо. Ты просто спасла нас.
Мне ужасно не хотелось ее огорчать, но и давать ложную надежду я не могла.
— Это зелье не исцелило вас полностью, к сожалению. Оно лишь придало вам сил и улучшило самочувствие; но настоящего лекарства пока нет. Простите.
Леа помрачнела.
— Ничего, ты ни в чем не виновата. Кстати! Ты не против, что я заняла твою комнату? Никто из моих родных не болен, к счастью; но они боятся заразиться, так что пока я живу здесь.
— Но эта болезнь не заразна! — возмутилась я.
— Поди, объясни это испуганным людям..
Пока девушки чувствовали себя неплохо, мы продолжали болтать. Я помогла обеим умыться, расчесала слипшиеся волосы, накормила приготовленным на скорую руку обедом. Старалась всячески подбодрить больных. Но мы, все трое, понимали: долго действие зелья не продлится. Максимум день, и болезнь вернется с новой силой. Это ужасало, руки опускались.