— Я иду, Аня, — тяжело вздохнула я. — Встретимся на крыльце через час.
Ровно через пятьдесят пять минут я стояла на крыльце института, почти приплясывая от нетерпения. Анька опаздывала — как всегда.
Зато погода разгулялась: выглянуло солнце, и стало совсем по-летнему тепло. Я сняла ветровку и убрала ее в пакет — можно сэкономить время и не заходить в раздевалку.
Мимо проходили знакомые ребята и девчонки, но никто из них не соизволил даже поздороваться со мной. В группе меня не любили, так же, как ранее в школе — и я даже не могла понять, почему. Я неизменно обращалась со всеми дружелюбно, никогда не отказывала в какой-либо помощи, но кроме Аньки, подругами за свою жизнь так и не обзавелась. А когда смирилась со своим положением и перестала пытаться привлечь к себе хоть какое-то внимание, — меня совсем перестали замечать.
Анька взлетела по лестнице птицей. Ярко-красное платье, длиной почти до пят, ей приходилось придерживать двумя руками. Черные волосы струились по плечам, каким- то чудом они даже не растрепались от ветра и быстрого бега. Моя подруга всегда была на высоте, и пользовалась большой популярностью, в отличие от меня.
— Прошу прощения за опоздание! — на звонкий Анькин голос обернулись несколько парней, стоящих у крыльца. — Ты ведь не сердишься, правда?
Конечно, я не сердилась. На веселую и живую Аньку невозможно было сердиться.
— Идем скорее! Мы опаздываем! — попыталась поторопить подругу я.
— Вот еще. Подождут, — фыркнула та.
Внутри здания института было шумно, и внезапно эта суматоха напомнила мне полный народу базар, который я видела в своем сне. Студенты сновали туда-сюда, болтая и делясь новостями, накопившимися за лето. С Анькой здоровались, радостно ее приветствовали; меня же едва замечали, несмотря даже на новое изумрудно-зеленое платье, в котором я выглядела достаточно яркой (если не сказать — экстравагантной). Сказанные мною «привет» и «доброе утро» чаще всего оставались без ответа. Но к этому я привыкла. Человек ко всему привыкает, и к равнодушию со стороны других людей — тоже… Хотя иногда мне казалось, что я всего лишь сплю. Что у всех окружающих людей какая-то своя, особенная жизнь, — а я здесь лишняя, чужая…
— Инка, не спи! — Аня словно прочитала мои мысли и ощутимо ткнула меня локтем в бок. — О чем мечтаешь? Или о ком?..
Я натянуто улыбнулась.
— Да нет, Ань, я всего лишь вспоминаю странный сон, который мне сегодня приснился.
— Ладно, расскажешь потом. — Мы уже подходили к открытой аудитории, в которой должна была состояться первая на сегодня лекция.
Конечно, все самые удобные места были уже заняты, и нам с Анькой пришлось втиснуться на один из задних рядов. Пока моя подруга здоровалась со всеми, до кого могла докричаться, я рассеянно рисовала в тетради узоры, спирали и экзотические цветы. Рисование всегда было моей отдушиной в этой полной скуки, невзрачной жизни — жизни без каких-либо событий и приключений…
— Гляди! Кто это? — выдохнула удивленно Аня. Я подняла голову.
В аудиторию вошла полноватая женщина средних лет — я раньше не видела ее среди преподавателей. Она была одета в цветастое платье, а на ее шее висело столько ниток с бусами, что они гремели и стучали при каждом ее шаге. Короткие ярко-рыжие волосы были тщательно уложены, а в целом вид у дамы был боевой и решительный.
— Дорогие студенты! — гаркнула она, легко перекрывая своим громким голосом шум и болтовню. — Прежде, чем вы сегодня приступите к учебе — я хочу сделать объявление!
В нашем институте открывается театральная студия, и я буду ее руководителем. Зовут меня Тамара Леонидовна. Кто захочет участвовать в постановке «Ромео и Джульетты» — добро пожаловать, завтра к трем часам — в актовый зал! Там состоится прослушивание, и я выберу талантливых ребят.
Тамара Леонидовна, гремя своими бусами, отправилась на выход, а шум и болтовня в аудитории стократ усилились после этой новости. Анька повернулась ко мне с горящими радостью глазами.
— Вот это да! Ты слышала? Театральная студия! Я же всегда об этом мечтала!
Я невольно улыбнулась. Другой реакции от своей подружки я и не ожидала.
— Завтра же идем записываться! — подвела итог Аня.
— Ты идешь записываться, я — нет, — спокойно возразила я, возвращаясь к узорам в своей тетради.
— Почему это? — так как в зал вошел лектор, Анька была вынуждена перейти на шепот. — Мы идем вместе, и точка.
— Мне-то это зачем? — отбивалась я. — Кто захочет видеть меня на сцене?