Но Отцу слов не требовалось. Подхватив Еву вместе с полами своего длинного одеяния, он резво скакал по камням пляжа, направляясь к разъёму в скалах и покинутой тропке. Птица тяжело поднялась в воздух и полетела впереди, ругаясь на древнешумерском. Перед тем, как ступить на тропинку, Отец оглянулся. Вдали, ясно видимый на фоне погибельного зарева, стремительно рассекал чёрные волны крутой грудью стервятник Нагальфар, спеша собрать свою жатву.
Песнь пятая: Пред истины лицом
Интимно мерцающий песок дорожки вкрадчиво выплеснул на травяной бархат черноволосого мужчину, крепко держащего за руку кудрявую белокурую девочку, и птицу вовсе не похожую на альбатроса, но с явной одышкой.
За золочёной оградой раскинулся чудесный сад, полный цвета, аромата и свечения, которые желалось тут же вкусить, познать и вкурить. И деревья были добры к посетителям, протягивая на серебряных листьях золотые и пиритовые плоды.
Перед изящными воротцами стоял белый барашек, низко наклонив лобастую голову, увенчанную золочёными рогами.
– Опять стоит! – раздосадовано всплеснул руками мужчина.
– Козлик! – обрадовано воскликнула Ева и побежала к зверьку.
– Не Дурова её фамилия, нет? – в пространство осведомилась Птица.
Толкнув крылом створку, наставительно довершила:
– Это Агнец Божий, дитя ты неразумное, прости господи! Agnus dei qui tollis peccata mundi…
– Ворота уже с вечность назад как поменяли, а он всё стоит! – пробормотал мужчина и, подойдя, подёргал барашка за рог.
– Слышь, ты… Не новые они. Не новые!!! Отойди в сторону, не стопори движение!
Агнец дёрнул ухом, покосился на говорившего и снова уставился на воротца. В глазах его плескалась тоска.
– Тьфу, упёртый! – плюнула Птица и толкнула вторую створку.
Потягиваясь в неге и мягкости травы, дорожка поползла вперёд и исчезла из виду, петляя между деревьями.
Мужчина решительно взял Еву за руку и потащил за собой.
– Пойдём к червяку! А то мы никогда до него не дойдём!
Личико девочки скукожилось и задрожало.
– А козлик?
– Баран! Dies ist… Агнец! – раздражённо поправила Птица.
– Вернешься к своему козлику, – мужчина улыбнулся, подхватил Еву на руки и чмокнул в нос‑кнопку. – Он тут стоит от заката до рассвета, справа – налево. И от начала времен до их конца стоять будет!
– На том стояла, и стоять будет Русская земля! – буркнула Птица. – Но это, Отец, ты ещё не придумал!
Ароматный воздух ласкал ноздри сотнями шелковых кисточек. Невиданные плоды с чпоканьем падали на землю, катились под ноги и взрывались цветастыми фейерверками. Заворожённая зрелищем Ева позабыла о том, что собиралась плакать.
Птица сердито отгоняла лапой особенно настойчивую сливу, желающую лопнуть под её белоснежным брюхом.
В проёме показалась поляна с короткой, топорщащейся травой. Деревья выстроились по периметру, то ли с почтением, а то ли с завистью склоняясь к единственному стволу в центре, украшенному не золотой и серебряной, нефритовой и ониксовой, а обычной, зелёной листвой, в которой напрягся одинокий бутон.
Оплетя самые крепкие ветви, на дереве угнездился толстенный аспид, не без определённого позёрства уложивший голову на развилку ствола. Когда на поляне появились посетители, он угрожающе зашипел, далеко высунув алый язык, украшенный серебряной шайбой пирсинга.
– Видишь, Деда! – сообщила Ева, поблёскивая глазёнками на аспида. – Он шипит невежливо!
– Действительно, – фыркнула Птица. – Отец, кто трояна в рай запустил?
И, переглянувшись, оба произнесли в один голос:
– Сын?!
Аспид с лязганьем захлопнул пасть.
– Щазззз! Сссын! Ахха! – обиженно заявил он. – Я пришёл на ПМШшшшш!
– На куда? – поморщился Отец. – А. Не важно! Сам вернёшься в пучину небытия, или тебе помочь?
– Не имеешшь права! – ухмыльнулся аспид. – Пред истины лицом все равны – и боги, и смертные, и… скромные демиурги!
Птица хмыкнула.
– Я здесссь из‑за васс, мешш прочим! – продолжал Змий, не обращая на неё внимания. – Вселенское равновесие нарушшшаем? Ахха‑ахха!
– Ты чего, длинный? – вытаращилась Птица. – С дуба упал совсем? Когда это мы…
Мужчина тяжело вздохнул и спустил девочку на землю. С силой потёр щёки, повернулся к Птице.
– Он прав, Дух! Это мы лопухнулись! Лилит…
Змеиная голова взвилась в воздух.