— Что я и делал! — Эльот ухмыльнулся. Я у себя часто охотился или, как ты выражаешься, стрелял по мишеням. У меня мир не столь вычурный, как у Терпа,— обычная планетарная система: солнце и четыре планеты, небольшие, но все очень красивые. Если захочешь, я тебе покажу, ты вполне достойный партнер. Я даже полагаю, что кто-то из твоих предков вполне мог быть Творцом. Ну так вот, одна планета у меня — сплошной лес, там охотничий заповедник: только звери и дикие племена. Иногда ради интереса я отстреливал кое-кого из аборигенов.
— Что?! — Лис резко повернулся к Эльоту.— Ты стрелял людей для забавы?
— Ну и что? Что такого? Мы фактически их создали, так что имеем право, да и потом, это же дикари. Я летал в гравилете, вокруг которого создавал режим невидимости или вид какого-нибудь божества, и, выбрав одного из туземцев, поражал его молнией. Потом было весьма любопытно посылать следящее устройство и узнавать, как они все это истолковали. Знаешь,— Эльот даже прищелкнул языком,— появлялись разные легенды, новые религиозные направления и толкования о том, что бог поразил молнией нечестивого и тому подобное. Можно было исследования вести по развитию их религии.
Лис внимательно посмотрел на Творца. Первой его мыслью было сказать Эльоту, что он ублюдок. Зажравшийся ублюдок, мающийся бездельем в своей собственной вселенной и ставящий примитивные эксперименты над несчастными, оказавшимися в его власти.
Он открыл было рот, но остановился. Во-первых, все живые существа, и в первую очередь люди, прежде всего сами жертвы обстоятельств. Не исключение тут, конечно, и Творцы, хотя и мнящие себя «творцами» и «создателями». Того, что Лис узнал за время общения с ними, хватило, чтобы делать такие выводы. В головах этих людей — как ни крути, они были людьми — царила, по всей видимости, изрядная мешанина. Многие из них были способны, по крайней мере иногда, мыслить здраво, ведь даже тот же Эльот в предыдущих беседах не раз высказывал вполне разумные мысли и давал объективные на первый взгляд оценки истории общества Творцов и различных ситуаций. Но надо учитывать, что все ныне здравствующие Творцы прожили не одну тысячу лет, безраздельно владея собственными мирами и, самое главное, будучи рожденными уже в сознании своей исключительности. Однако в сущности своей, как биологической, так и психической, они ничем от обычных людей не отличались. Вполне можно было предполагать, что если уж среди обычных людей появляются типы с различными отклонениями, то среди Творцов их может быть даже больше в процентном отношении.
Тут Лис вспомнил рассказ Эльота о том, какой шок испытала их цивилизация из-за невозможности выйти в дальний космос. Сей факт мог быть ключевым моментом. Очевидно, что это способствовало развитию у многих, если не у большинства, своего рода «комплекса неполноценности» и стремления доказать, что они — личности особенные. Как еще иначе можно объяснить, что люди эти стали называть себя Творцами в том же смысле, в каком, например, земляне называют себя людьми? Научившись сами создавать искусственные вселенные, они нашли некую отдушину для уязвленного самолюбия своей цивилизации.
Кроме того, играла роль и огромная, если не бесконечная, продолжительность жизни. Ведь неизвестно, как бы поменялась психология любого самого что ни на есть святого человека, попади он в условия, в которых жили Творцы, и проживи он в них много столетий.
«Да,— сказал себе Лис,— у меня, скажем, с самого начала не было даже мыслей, чтобы корчить из себя бога, а тем паче отстреливать людей для забавы. Но не уверен, что, проживи я тут тысячу лет, мыслил бы так же, как сейчас. Кто его знает, что мне пришло бы в голову со скуки? Да и потом, все люди разные, а поскольку Творцы — люди, как бы они ни выпендривались, то и относиться к ним надо как к обыкновенным людям с присущими им недостатками, пороками и слабостями. Но стоп —почему я сказал «скука»? Неужели мне могла бы наскучить жизнь, тем более когда передо мной столько возможностей? Хотя я, наверное, рассуждаю с позиции землянина, который себя богом не считает и осознает, что ему просто выпал очень счастливый номер в лотерее. А возможно, я еще просто не успел пресытиться?»
— Эльот,— сказал вслух Лис, искоса наблюдая за Творцом,— неужели тебе никогда не было жалко этих людей?
— Каких людей? — Эльот не совсем понял вопрос.
— Да ладно, не прикидывайся, ты понимаешь, о ком я говорю. Ну, вот ты отстреливал людей, пусть дикарей, но все-таки людей, которые генетически, как ты сам утверждаешь, ваше порождение. То есть они практически — вы, Творцы, только где-то вы что-то там ухудшили, ну уменьшили продолжительность жизни, и не знаю, что там еще. А ты брал и просто стрелял их, совершенно как животных.
— Да они ничем практически от животных и не отличаются,— возразил Эльот.
— Ну нет! — Лис искренне пытался переубедить Эльота.— Они просто не получили должного развития, но в остальном-то они имеют право на жизнь и на то, чтобы никто не мог безнаказанно делать с ними все, что взбредет в голову.
— А вот именно это и отличает существо в образе человека от настоящего человека — уровень развития!
— Ну так ты скажешь, что я тоже животное, поскольку я не вырос в вашем обществе и не знаю многого, что знаете вы.
— Не-ет,— протянул Эльот,— я о тебе не говорю. Во-первых, помнишь, что я рассказывал о Земле? У вас развитие идет даже намного быстрее, чем шло в нашем мире. Уже это говорит о том, что земляне — раса незаурядная. А во-вторых, ты, судя по тому, что сумел попасть в мир Терпа и выжить, еще и сам незаурядная личность. Поэтому о тебе разговор особый. И кстати, я же говорю: я не уверен, что среди твоих предков не было Творцов. Мы часто вступали в связь с женщинами Земли, и поэтому наших прямых генетических потомков там немало. Может быть, я твой прапрадедушка! — И Творец захохотал. Лис хмыкнул и потер подбородок.
— «…И в сердце льстец всегда отыщет уголок!» — сказал он по-русски. Сколько уж лет назад дедушка Крылов пересказал басни, написанные почти за две тысячи лет до него и, может быть, тоже пересказанные, а вот поди ж ты — действует это как бальзам на душу. Приятно слышать, что ты — особенный, уникальный и неповторимый. В общем, не такой, как все, а лучше. Якобы.
— Что? — удивился Эльот. Лис дернул плечом:
— Да нет, это я так, цитата из одного земного поэта. Но я тебя все-таки не понимаю. Ты показался мне непохожим на Нимрата, но сейчас, как я вижу, твое поведение в принципе не отличается от его отношения к аборигенам. Ему захотелось выпустить пар — он взял и оттрахал индейскую девчонку, да еще такими способами, какие они практикуют только для унижения врагов…
— Ты меня с ним не сравнивай! — неожиданно резко возразил Эльот.— Я никого не унижал. Знаешь, я стрелял иногда в дикарей, которые людьми-то считаться не могут, ну и что с того? Их бы все равно сожрал какой-нибудь зверь в джунглях. Ты сам-то что, никого не убивал?
— Как ты мог недавно заметить, убивал, и до этого убивал, и не единожды, но никогда для забавы. Даже если убивал кого-то в спину, то только того, кто, не задумываясь, и мне всадил бы нож.
Эльот встал и крикнул, перекрывая свист ветра:
— Тебе с Монрой надо общаться, она тоже любит играть в равенство с дикарями. Она много раз пользовалась их услугами, даже детей рожала от Обычных. Ей, видите ли, было интересно попробовать, что это значит — рожать. Она же женщина.
Эльот ушел и сел в отдельное кресло в заднем ряду, несмотря на то что дуло там гораздо сильнее. Лис оглянулся и посмотрел на Эльота.
Монра, сидевшая в одном из кресел завернувшись в. одеяло и, по-видимому, дремавшая, открыла глаза и крикнула:
— Что-то случилось? Вы чего кричите?
Лис включил автопилот и повернулся к Монре:
-Мы немного поспорили об этике, и Эльоту не понравилось, что я считаю неэтичными некоторые поступки, особенно принимая во внимание уровень развития, на котором вы все-таки находитесь.
Он покосился на Эльота, но Творец не прореагировал на его слова — то ли не слышал из-за шума ветра, то ли сделал вид, что не слышит. Эльот поплотнее закутался в одеяло и отвернулся к спинке кресла.