Супруги вышли из машины и взяли из багажного отделения несколько пакетов с макетами новой одежды. Девушка нажала на первую кнопку ключей: машина мигнула аварийными фарами желтого цвета, оповестив, что двери закрыты. Они направились к лифту, и, нажав кнопку первого этажа, доехали до центрального холла второго корпуса, откуда они направились через специальный тоннель в холл первого. Все коридоры были сделаны словно из бриллиантов, с высоких потолков свисали громадные хрустальные люстры, под ногами был пол из чистого белого мрамора, а по площади тут и там были расставлены огромные и толстые форфоровые колонны. Изо всех сторон сочился свет, настолько яркий, что Риналь всегда щурился, проходя по этим огромным помещениям. Повсюду сновались элегантные мужчины в смокингах, но они не были богатыми бизнесменами, хотя в провинции их сочли бы за очень влиятельных и успешных людей. Здесь же эти солидные люди среднего возраста встречали и приветствовали гостей шикарного отеля, находящегося почти на крыше высотки. Ночь в номере там стоила как новенькая трехкомнатная квартира в спальном районе города.
Зайдя в лифт, молодые люди медленно поднялись в свою квартиру, находящуюся на тридцатом этаже. Весь этаж был в их владении, поэтому, чтобы лифт на него поднялся, было необходимо пройти аутентификацию, приложив специальную пластиковую карту к небольшому экрану, находящемуся около кнопок. Всё это - меры безопасности ради того, чтобы никто не проник в их квартиру. Карты было всего две: для Риналя и Эмилии, их нельзя было скопировать или подделать, поэтому квартира в этом доме стоила просто баснословных денег. Скинув куртки и выкинув их прямо на пол в прихожей, супруги, смертельно устав после выматывающего дня, плюхнулись прямо в уличной одежде на огромную кровать, стоящую в просторной спальной комнате с теми же панорамными окнами, что и в других помещениях квартиры.
=======================================
Я закрываю глаза и мысленно представляю Дубай. Мегаполис среди пустыни - это так загадочно и в то же время невероятно прекрасно. Высокие стеклянные здания, отображающееся в них небо - всё это вселяло в меня ощущение свободы. Я отворачиваюсь от Эмилии и оглядываю комнату. Что здесь изменилось за год, что мы здесь живем? Эти стены видели наши взлеты и падения. Наши ссоры, истерики, интриги. Видели нашу любовь. Но бетон будет хранить молчание: он никогда не расскажет кому-то пароли от сейфов и кредитных карт. Никогда не расскажет о приступах ревности и выяснении отношений. Я провожу рукой по волосам и медленно прерывисто вздыхаю, размышляя о прошлом и настоящем.
- Боишься, Гослинг? - высокий мужчина в очках смотрит на перепуганного подростка, садящегося за первую парту в маленьком классе. Учитель опускает свой взгляд на книгу перед собой и делает самодовольный вид, - иди к доске, Риналь. Ты готов сегодня? - Нет, учитель, - мальчик смотрит в пол и мысленно молится всем богам на свете, чтобы в этот раз всё закончилось благополучно. - Я же тебя предупреждал, - преподаватель нахмурился, и между густыми бровями показались глубокие морщины, - сегодня я сообщу о твоей успеваемости классному руководителю. - Нет, не надо, пожалуйста! - Риналь понял, что молитвы не помогли, и послал всё к черту, - прошу, это был последний раз. Я всё исправлю. Мужчина кивнул головой и приспустил круглые очки с толстыми линзами. - Хорошо, Гослинг, дам тебе еще один шанс. - Уверяю вас, я не подведу. Лицо преподавателя физики расплылось в саркастичной улыбке. - Оу, не сомневаюсь.
Я почти засыпаю, но в горле всё пересохло. Я встаю с кровати, босиком иду на кухню, наливаю себе стакан холодной воды и залпом выпиваю, запрокинув голову. Горло начинает болеть, но я стараюсь не обращать на это внимание. В конце концов, в помещении довольно жарко, и простудиться тут не предоставляется никакой возможности.
Я возвращаюсь в постель и вижу, что Эмилия еще не спит. Она вопрошающе смотрит на меня, и я ложусь, укрывшись одеялом.
===============================
- Перед отъездом надо будет пригласить домработницу. За эти два дня, что её не было, наша квартира превратилась в одну огромную свалку, - устало произнёс Риналь, лежа щекой на подушке, из-за чего его речь звучала очень смешно.