Юноша подошёл ко мне, не отрывая от меня своих ледяных глаз.
— Поклонись мне, — потребовал он.
— Зачем? — с улыбкой спросила я.
— Потому что я — белый хранитель. А ты — никто.
Я улыбнулась. Этот сон был такой нелепый!
— И что с того?
— Ты меня не боишься? — он удивился.
— А зачем?
Мы некоторое время молча разглядывали друг друга.
— Ты вообще чего-нибудь боишься, глупая девчонка? — мрачно спросил высокомерный юноша.
— Математики, — грустно вздохнула.
— Это ещё что за зверь такой? — он недоумённо нахмурился, — Никогда о таком не слышал.
Я расхохоталась. Не знает математики! Такой смешной!
В следующий миг лезвие его меча оказалось у моей шеи.
— Не заткнёшься — горло перережу, — мрачно сказал незнакомец, — Или сердце вырежу.
Теперь мне наконец-то стало страшно. Как никогда прежде. Что-то было в его глазах такое… он не врал: для него убить человека было просто, как комара раздавить.
— Знаешь, сколько строптивых девчонок прошло через мои руки? — он ухмыльнулся, — Я их то огнём, то плетью, то калёным железом пытал. Как они кричали! Так сладко кричали…
— И… тебе не совестно?
— Первый раз было жаль, — он нахмурился, — А потом мне стало безразлично. Человеком больше, человеком меньше… Какая разница? Сейчас же опустись на колени — и извинись, как полагается. Так уж и быть, дуру не трону.
Я вспыхнула от негодования.
Дура — самое обидное из того, что я когда-либо слышала. Поэтому и пошла учиться в гимназию. Там смеялись, что платье у меня латанное-перелатанное. И тогда я стала учиться лучше всех в гимназии — и все насмешницы заткнулись. И вот опять… опять меня оскорбляют… Какой-то гордый хам из обычного сна! Мне надоело! О, как мне это надоело! Я бы его самого мечом напополам разрезала, был бы меч!..
Он вдруг отшатнулся… Я почувствовала, как пальцы сжимают что-то тяжёлое. Это… был меч… из красного камня с чёрными и белыми прожилками… Ликованье заполнило мою душу.
— Ты… кто? — мрачно спросил наглец.
Я закричала и опустила меч, без предупреждения… он же не предупреждал… и это только сон…
Противник отшатнулся… выпустил своё оружие… его меч гулко звякнул о мощёную мостовую… Пальцами левой руки он пытался остановить кровь из раскроенного плеча… Капли его крови упали на моё лицо… горячие капли… Я… разрезала живое существо… человека… Он… умрёт из-за меня…
Выронила свой меч… Противник стоял, с ненавистью смотря на меня… Раскроенное плечо медленно срасталось… Капли пота спустились по моей спине, между двух длинных кос… Не человек… демон… Демон! С белыми крыльями… Он гордо ходил по этому городу при свети дня, словно ничего вообще не боялся… словно это был его город…
Я попятилась, испуганно выронила меч…
Откуда-то взялся мужчина передо мной. Чёрнокрылый… Он заслонил меня… Взмахнул рукой — и стена огня разделила меня и моего противника… Потом резко обернулся ко мне, подхватил на руки — я пикнуть не успела — и взмыл в небо…
— Глупышка, зачем ты связалась с ним? — проворчал незнакомец.
Но на этот раз мне почему-то не было обидно… И лететь… было интересно… и вид снизу был такой красивый… Редкие города… деревни… леса… поля, на которых колосится золотистое море пшеницы… как у моей родной деревни… Луга, пёстрые от цветов, тонкие нити рек… зеркала озёр… я всю жизнь завидовала птицам, но наконец-то и я смогла взлететь над землёй! И это было так красиво!
Он опустил меня у озера, в лесной чаще. Мы были одни. Я и чёрнокрылый демон. Но почему-то мне было не страшно. Я смогла наконец-то рассмотреть его.
Невысокий, худой, лицо обычное. Волосы и усы тронула седина. На лице морщины, но пока ещё немного. Глаза добрые. И, судя по морщинкам у рта и глаз, он очень любил смеяться.
— Я — Камилл Облезлые усы, — представился мужчина, улыбнувшись.
Улыбка у него была красивая, добрая. Робко спросила:
— П-почему Облезлые усы?
— Да так назвали, — он рассмеялся, — Да какая разница, как зовут? Лишь бы запомнили! А тебя как звать, прелестная девица?