Впрочем, барон оказался человеком тактичным, и состояние молодого человека оценил сразу. Потому лишь усмехнулся, помог подняться в комнату и ушёл. Вернувшись лишь вечером, чтобы утащить Харелта на новый приём. Но ни пить, ни новых девиц не предлагал — хватило намёка на то, что «вино и готовых запрыгнуть в постель неумелых дур можно найти сколько угодно и не покидая Турнейга».
Глупая череда праздников длилась полторы недели, за которые барон незаметно старался набиться к молодому оболтусу в друзья, а Харелт изо всех сил изображал простофилю с огромным самомнением. Наконец рыбка клюнула: возвращаясь с очередного бала, который по случаю приезда сына столь значимой особы, как личный вассал одного из лордов, давал богатейший в городе купец, барон аккуратно подвёл разговор к литературе, причём литературе пикантного содержания. Харелт внутри напрягся, хотя внешне постарался выглядеть по-прежнему беззаботным: вот оно! Не зря вчера его вещи обыскали. Причём сделали всё настолько аккуратно, что если бы не практика помощником следователя, он бы ничего не заметил. Значит, в вещах нашли сочинения Гаврана, хоть и запрещённые, но всё равно среди золотой молодёжи популярные. А кроме описания оргий с подростками, формально из-за которых цензорский комитет канцлерского совета и согласился с пожеланием Синода запретить творчество Гаврана, изрядная часть книги была посвящена ведьмам и всем прочим, хлебнувшим тёмного искусства — и потому прославившихся как отменные любовницы.
— Так что скажете, дан Хекки? — закончил барон.
— Ну… Если вы её так нахваливаете и говорите, что ту ночь вспоминали долго… А днём зайти можно?
— Можно, конечно. Но почему именно днём? — удивился барон.
— Понимаете… Прислуга за мной шпионит, я уверен, батя ей приказал. Потому-то к ночи я и стараюсь возвращаться. И когда приедем в Турнейг, если… Впрочем, это вас не касается. Главное, что вот днём вопросов ни у кого не возникнет.
— Добро, — понимающе кивнул барон. — Я постараюсь договориться на послезавтра. И поверьте — ощущения вас ждут незабываемые.
Из дома на самой окраине города Харелт выходил с выражением какого-то животного восторга на лице, впечатления от встречи не смог бы, наверное, удержать внутри ни один мужчина. Даже отец Энгюс, а уж Харелту-то до искусства самоконтроля Сберегающих далеко. Барон, встретивший приятеля на крыльце, отнёсся к его виду с многозначительным пониманием. А когда они прошли пару улиц, аккуратно принялся намекать, что, мол, девица научилась всему от одной женщины, и превосходит наставница в искусстве любви воспитанницу примерно так, как сегодняшняя девушка ту дуру, которая запрыгнула к уважаемому дану Хекки на приёме у бургомистра.
Харелт в ответ только кивал, соглашался подумать… Сердце бешено стучало и униматься не хотело: он вышел на след! Что будет дальше, в принципе, уже понятно. В Империи проституция находилась на полулегальном положении, но когда Харелт ездил на север, то часто бывавшие в Бадахосе попутчики рассказывали, что на юге девушкам из дорогих публичных домов обязательно стараются приглашать в учителя жрицу культа плодородия из Матарама — и вытворяют девицы потом нечто похожее на сегодняшнюю любовницу. Особенно если подмешать в воду что-то из лёгких галлюциногенов. Столичному простофиле этого должно хватить, чтобы купиться на обещания новых наслаждений, пусть даже для этого и придётся слегка переступить грань запретного. Потом ещё немного — а дальше, глядишь, ты либо становишься сектантом, либо так опутан шантажом, что превратишься в послушную марионетку.
За размышлениями Харелт не заметил, что они уже у его дома, а барон замолчал, ожидая ответа.
— А, что? Простите…
— Ничего, ничего. Так, когда вы говорите? Я бы рекомендовал особо не откладывать. Пока свежи впечатления и есть возможность сравнивать.
«Торопишься, — мысленно усмехнулся Харелт. — Боишься, уеду раньше, чем ты успеешь меня привязать. Или прислуга вправит мозги зарвавшемуся молокососу, ведь запросто папенька такой приказ мог отдать, зная натуру наследничка. Не буду разочаровывать».
Парень на пару минут застыл на крыльце, изображая борьбу страха и распалённой похоти, потом с наигранной бравадой бросил:
— Вы правы, барон. Не стоит откладывать. Пойдёмте со мной, пока мне готовят барахло для выезда, выпьем хорошего вина из виноградников самого лорда. Взял, знаете, из отцовских запасов, если захочется не местной кислятины, а по-настоящему благородного напитка.