- Тебя привёз г-н Айлин. Всё хорошо, ты немного приболела.
- А, Айлин, он, что домашний доктор?
- Нет, мама, он просто позаботился о тебе
- Сынок, это тебе нужно в больничку, это у тебя не всё в порядке с головой.
- Мама, просто ты ничего не помнишь. У тебя был небольшой приступ, а господин Айлин как раз оказался поблизости
- Не может быть, чтобы я не запомнила Айлина.
- Всё будет хорошо, - членораздельно, как ребёнку проговорил Геннадий, - тебя подлечат, и ты всё вспомнишь.
Анна по-прежнему продолжала считать себя самой невезучей женщиной на свете. Единственной, светлой полоской в её жизни была дружба с Алексой Скайл. Именно тогда она многое поняла и переосмыслила в своей жизни. Анне хотелось тогда быть для Алексы старшей подругой и наставницей, а на деле выходило совсем наоборот. Алекса, бесспорно, влияла на Анну своей чистотой, искренностью, честностью, и своим примером. Это Алекса негласно перевоспитывала Анну, чему та и не сопротивлялась, а наоборот впитывала. Но, выйдя из колонии, каждая из них пошла по пути заранее предначертанному.
Когда, на следующий день Анне разрешили вставать, она тут же подошла к зеркалу и, содрогнувшись, поняла, что теперь ею можно смело пугать непослушных детишек, а когда раздался тихий сигнал у входной двери, Анна уже не могла никуда спрятаться. В отсек вошёл стройный, подтянутый, молодой человек с привлекательной внешностью. Это был Александр Айлин. Анна остолбенела. Про Айлина она знала самое главное - он заклятый враг Алексы, но сама Анна, как, ни старалась, не могла пересилить своего влечения к нему, как и многие другие, бывшие подруги по колонии.
- Здравствуй, Анна, как ты себя чувствуешь?
- Х-хорошо, - горло вдруг осипло, и она медленно опустилась на край своей кушетки, украдкой пытаясь поправить взъерошенные волосы.
Деловито взяв стул, и поставив его прямо перед ней, он сел и приготовился, как ей показалось, изучать её внешность. Она тут же опустила глаза, принявшись остервенело теребить носовой платок, который подвернулся ей под руку.
- Анна, я познакомился с вашим сыном Геннадием, - начал он, - кстати, он точно ваш сын?
С возмущением, она подняла на него глаза.
- Понятно. Просто вы совсем не похожи, - поспешил ответить Айлин.
- А ещё, я понял, что он вас очень любит. Я понимаю его, ведь вы его мать. У меня тоже когда-то была мать. Но, я не уверен, заслуживаете ли вы его любви. Я думаю, что нет.
После этих слов его голос постепенно стал приобретать стальной оттенок.
- Так, вот, - продолжил он, - я не знаю, любите ли вы его так же сильно, но ради своего сына, вы, Анна расскажете мне всё по порядку, с самого начала. Как вы попали в экспедицию, кто вам помог, и какие цели вы преследуете?
Анна молчала, и Айлин, немного подождав, заговорил тоном мягче:
- Ты должна понять меня, Анна, - он доверительно склонился над ней, чтобы взглянуть в её опущенные глаза, - я нарочно не обращаюсь в полицию, и не вмешиваю сюда других специалистов, чтобы не навредить ни тебе, ни твоему сыну.
Он опять помолчал.
- Мне кажется, ты должна быть благодарна за это.
От такой беседы у Анны защипало глаза, и она тихонько всхлипнув, выдохнула целый поток слов.
- Легко вам рассуждать, вы такой правильный! Конечно же, Гена любит меня, ведь всё своё детство он провёл без материнской ласки, потому что по вашему указу у меня его отобрали, и поместили в приют. Кого ещё ему любить? И только ради него я согласилась на этот проклятый полёт.
- Стоп! - остановил её Айлин, не обращая внимания на её слёзы.
- Только ли ради сына? Анна, будь искренна, мне ты можешь сказать всё.
- Тебе? - переспросила она, осмелев, и дерзко взглянув в его прищуренные глаза.
- Одна наша общая знакомая предупредила меня, что как раз тебе не стоит открывать душу, потому, что ты дьявол!
По-видимому, только сейчас до Анны дошёл смысл собственных сказанных ей слов, и она испуганно прикрыла рот рукой, но было уже поздно.
Айлин медленно прикрыв веки, тут же открыл их, отгоняя в прошлое образ Алексы.
- Тебе не удастся перевести наш разговор. Не хитри. Меня сейчас интересует только твой правдивый рассказ.
Теперь Анна замолчала и надолго. Айлин уже встал на ноги, прошёлся по отсеку, наткнулся на какой-то виртуальный прибор, и даже попытался вникнуть в содержимое его экрана. Потом сделал ещё пару кругов, и в раздумье, опять остановился напротив неё.
- Кстати, - проговорил он неуверенно, - после колонии вы с Александрой общались?
- Нет,- она удивлённо подняла на него глаза.
Снова прищурившись, он сел перед ней на корточки. И поймав её взгляд, уже не давал ей никакого шанса, чтобы она могла опустить глаза, или даже моргнуть.