"Последний ветеран Галактической," — было написано в нижнем углу полотна. И Игорь застыл, пораженный мыслью, что ведь это — БЫЛО. Что он — был, последний из тех, кто… и Земля, Галактика — они не вздрогнули, не закричали, когда ОН — ушёл. Может быть — даже не заметили. Откуда-то выплыли — алые на черном — строчки, и мальчик тихо, но отчетливо прочел их:
— И бессмертные гимны, прощальные гимны[13] над бессонной планетой плывут величаво… Пусть не все герои, — те, кто погибли, — павшим Вечная слава!.. …Разве погибнуть ты нам завешала, Родина? Жизнь обещала, любовь обещала, Родина. Разве для смерти рождаются дети, Родина? Разве хотела ты нашей смерти, Родина? Пламя ударило в небо — ты помнишь, Родина? Тихо сказала: "ВСТАВАЙТЕ НА ПОМОЩЬ…" — Родина. Славы никто у тебя не выпрашивал, Родина. ПРОСТО БЫЛ ВЫБОР У КАЖДОГО: Я ИЛИ РОДИНА…… —Хорошие стихи, — художник смотрел на Игоря, и тот его вспомнил — Алька Вислоусов, младший брат Женьки, такой же скуластый и слегка раскосый.
— Хорошая картина, — искренне ответил Игорь. — Все хорошие, но эта — особенно.
Алька кивнул, словно не ждал ничего другого. И признался, морща нос:
— Я тут рисую по ночам. Не знаю, у меня так почему-то лучше выходит…
— А сейчас что будешь рисовать? — поинтересовался Игорь.
— А я пока не знаю… Вот посмотрю на краски, — он провел пальцами по ящику, — что-нибудь и придумаю…
8.Зигфрид и Степка спали, когда Игорь вернулся в меблированные комнаты, — на диванах в зале. В офисе на приемном столе лежали несколько факсов и телепортационных посланий, в числе прочего — факс от Дзюбы с сообщением о боевых действиях на островах Черной Чаши. Еще один был от 1-й поисковой группы — они сообщали, что вошли в контакт с некими вабиска из Иррузая, готовыми за определенное вознаграждение золотом передать купеческие карты земель между Черной Чашей и Теократией.
Вещи Игоря лежали на своих местах. Он снял и положил около кровати на столик РАП. Потянулся. Странно, но спать не очень хотелось — может быть, поддерживала мысль, что выспаться можно будет завтра. Игорь решил снова пройтись…
…В нижнем зале было почти пусто. Сам Носков, отправив, очевидно, на покой свое семейство, сидел за стойкой и читал только что вышедший выпуск «Отклика» — его принес лично главный редактор, он как раз сидел у стойки и неспешно пил пиво. Еще тут был волостной атаман Теньков — он ел беф-строганов, запивал чаем и работал на ноутбуке. Игорь, не привлекая внимания, прошел через зал и, спустившись с крыльца, не спешно зашагал вдоль кустов.
Был третий час утра, не так уж долго оставалось до рассвета. Игорь легко побежал по тропинке — просто потому, что хотелось пробежаться, выжечь остаток неизрасходованной энергии. Иногда он казался себе аккумулятором на не вполне понятных, но мощных батареях. Возможно — вечных.
Бегом, бегом, бегом — по тропинке, за поворот, похрустывающим гравием, прыжок через скамейку, как через барьер — бегом, бегом, бегом… Игорь оказался уже на окраине поселка. При свете Адаманта посверкивали уложенные наземь бронещиты. В траншеях лежали резкие, черные тени. Лес стоял темной, монолитной стеной, оттуда доносились ночные звуки, но уже робко посвистывала какая-то птица, как бы напоминая, что утро наступает. Игорь посвистел в ответ, прислушался.
На миг ему почудилось что-то нехорошее. Да, возникло совершенно явственное ощущение пристального, жесткого взгляда. Мальчик повел плечами «прислушался» снова — нет, ничего.
Тихо. Пусто.
— Зачем я пришел сюда? — спросил он вслух удивленно. В самом деле удивленно, Игорь мог бы поклясться, что сюда он не собирался, нечего ему тут было делать; он просто хотел пробежаться по улице, а не на окраину выходить… — Интересно…