Как и все выпускники лицеев, Игорь легко мог думать о нескольких вещах сразу — и, размышляя о Стёпке, вел разговор об остановке на перекус. Решили и правда остановиться, вылезти наверх и поесть на свежем воздухе. Вот тут и впрямь следовало вооружиться — неизвестно, что в лесу упадет на голову в дерева.
Борька остановил лесоход и включил внешние динамики. В лесу было тихо-тихо, и всем стало ясно, как здорово распугал живность «индрик». Игорь включил системы связи и сказал, усаживаясь в кресло:
— Вы давайте, а я пока попробую связь.
Эфир говорил на разные голоса. Видео Игорь не включал, а до границ колонии было всего ничего, поэтому мощная аппаратура ловила чуть ли не комбрасы. Игорь с усмешкой гонял настройку туда-сюда, поймал Озерный — столица передавала музыку. Тогда, вздохнув, Игорь вышел на видеосвязь с Прибоем, отработал сеанс и, отключив все, кроме приема, полез наверх.
На плоской крыше можно было и в самом деле устроиться не хуже, чем на площадке для пикника. Девчонки мудрствовали недолго — на одноразовых тарелочках дымились толстые отбивные с жареными картошкой и грибами, лежало малиновое желе, свежий хлеб был нарезан полукруглыми ломтями, стояли стаканчики с шипучкой. Среди посуды лежали ИПП.
— Неплохо мы придумали с этой экспедицией, — торжественно сообщил Борька, поднимая свой стаканчик. — Ну — за удачу!
И Н Т Е Р Л Ю Д И Я: ШУТКА[20] Так бывает, так бывает: Ради шутки, на потеху Кто-то крикнет: "Погибаю!" "Помогите!" — вторит эхо. А иной совсем без риска Со смешком черкнет записку: "Помогите человеку!" И бутылку пустит в реку. Но другой прочтет, поверит. Но другой — рывком за двери! И в бушующую полночь Тут же бросится на помощь! Проплывет — сто миль и тыщу Вдаль к тревожащему звуку. Пусть кого-то не отыщет — Ста в пути протянет руку! Сам хлебнет волны и соли, По пути засеет поле, Дружбы новые построит, Дали новые откроет. Человек пойдет по звездам По горам, обвалам грозным И тропой первопроходца К Марсу самому пробьется. Но по правилу седому Раз и он вернется к дому, Завернет к тому, кто в шутку Так повел по первопутку. И услышат слева, справа: — Это ТОТ?! Какая слава! А иной шепнет с ухмылкой: — А пустился… за бутылкой! Он на это не ответит Ни побаской, ни бывалкой, Вдруг, задумавшись, посветит Марсианской зажигалкой… Но потребуют ответа: Как же он прошел все это? Как попался на забаву — А вошел в такую славу? Пусть припомнит, пусть уважит — Как торил дорогу веку?! Усмехнется он и скажет: — Шел на помощь Человеку. 5.Дмитрий Михайлович Дергачев сидел на краю стола. Пол вокруг заваливали бумаги и диски — явно сброшенные туда одним широким движением руки, поспешным и резким.
Освободившееся место занимал голый мальчишка-вабиска. Он лежал с закрытыми глазами и при этом тихо ругался по-русски, потом попросил, не открывая глаз:
— Начинайте, пожалуйста. Очень же больно.
— Черт возьми, — Дмитрии Михайлович встал, порылся в выдвинутом ящике стола, — никак не привыкну этого делать. Как вообще ты живешь в таком состоянии?..
— Великолепно, — вабиска засмеялся (и засмеялся, как человек, с людскими интонациями, отличными от смеха вабиска — похожего, но все-таки не такого). — Так, наверное, чувствует себя батарея, которую раздуло" в гнезде.
— Интересное сравнение, — в руке референта шефа комитета ксенологии появился медицинский вибронож. Дергачев помедлил и коснулся им обнаженного плеча вабиска…
* * *Над поляной горели яркие звезды. В лес возвращалась распуганная жизнь, сквозь открытые навылет люки было слышно, как пофыркивают, пересту пают "у себя" кони, напевает Лиза, а Женька неразборчиво говорит и смеется.
Игорь и Степка сидели, опершись на короткий ствол инженерного орудия локтями — разглядывали небо. Игорь называл другу созвездия — совсем не те, что в небе Земли, а если и те — то "разбитые "расстоянием. Степка что-то мычал одобрительно, но потом поинтересовался вне всякой связи:
— А что ты будешь делать, когда защитить свою работу?
— Ну, я и не начиная ее еще… — вздохнул Игорь, спускаясь с небес на землю. — Может быть, стану геологом. Буду искать руды на Лунах… — он не стал говорить о своих настоящих планах.
— Послушай, Игорь, — Степка не сводил глаз с небесного блеска, — возьми меня с собой.