Недавно Центр науки и экологии в Нью—Дели рассчитал истинную стоимость разных продуктов. Знаете, сколько реально стоит один гамбургер? Около 80 долларов! Это значит, 2 доллара за гамбургер платите вы, а 78 — почвы, экономика и крестьяне аграрных стран. Как думаете, надолго у них хватит терпения?..
Урожайность?.. Нет, рентабельность!
— Наш урожай — 120 центнеров!
— Ух ты! А прибыль–то есть?..
Уже в 1985‑м гектар полей в США потреблял в целом 600 кг нефти, что на порядок превышало этот расход у нас: «избалованные» американцы намного больше тратят на очистку водоёмов и рекультивацию земель. А сколько нефти тратится в разумном земледелии? Забегу вперёд: до 45 кг/га.
Если поделить энергию урожая на энергию, затраченную на его выращивание, получится базовая характеристика разумности земледелия — биоэнергетический КПД. В Великобритании 80‑х он был равен 0,12, в США — 0,15, в Болгарии — 0,5, в СССР — 0,46. БЭ КПД животноводства вдвое ниже, а с учётом КПД производства корма — на порядок ниже. Сейчас он продолжает падать: урожаи становятся всё более «золотыми».
Сельское хозяйство превратилось в чёрную дыру, с растущим аппетитом пожирающую все ресурсы планеты: ископаемые минералы, нефть, электричество, труд и интеллект. Никакие реформы экономики тут не помогут! В глобальном смысле есть только одна экономически оправданная реформа: прекращение деградации плодородия почв.
Пока почвы деградируют, не поможет и рост производительности труда, за которую ратуют многие «стратеги». Новые машины и удобрения немного отодвинут конвульсию, но тем ускорят конец: интенсив ещё быстрее превращает почвы в пустыни. Примеров тому — множество. Земледелие большинства европейских стран — дотационное, дотации по нашим меркам астрономические: от 50 до 800 долларов на гектар! Любая разумная страна должна тщательно оберегать свой рынок от продуктов, которые может произвести сама. Европа очень себя оберегает! Но больше половины сельхозпродукции давно закупает в «третьих странах».
В чём же выход? Только в «бесплатной» энергии органики.
Во–первых, напомню: энергия эта тратится на обеспечение повторного использования всех нужных веществ. То есть именно на реальную, продуктивную агротехнику! И заметьте, этот «агротехник» не оставляет шансов «научной агрономии»: в среднем даёт двойной урожай, вдвое уменьшая себестоимость.
Во–вторых, урожайная стабильность. Ожидаемая урожайность почему–то до сих пор определяется как сумма факторов почвы и прочих условий, так называемая «многофакторная регрессия». Это очень странно, ведь фактически урожай определяется самым лимитирующим фактором. Дай по максимуму питание, свет, тепло и защиту, но нет воды — и получишь фигу. Или упал холод — тогда хоть закормись, хоть залейся, толку ноль. Отсюда ясно: урожайность — вовсе не сумма, а произведение разных факторов. Вот почему расчёты урожаев сбываются так же, как метеопрогнозы. В этом проклятом лимите вся головная боль агрономии: дикие скачки условий, и никогда всего не предусмотришь! И только природа предусматривает всё, что возможно. Органическое поле наглядно демонстрирует максимальную выравненность, буферность всех факторов — и их оптимальное произведение.
В природе бесплатно существует устойчивое плодородие. Величина его оптимальна, и оно даёт оптимальный урожай. Он не самый большой, но стабильный, качественный и самый дешёвый. И именно его дешевизна делает земледелие устойчивым. Когда нет халявных денег, фермера кормит не высокая урожайность, а высокая рентабельность. Арифметика простая: вырастить 20 ц/га, затратив по 10 долларов на га, ровно в пять раз умнее, чем вырастить 40 ц/га, затратив по 100 долларов.
Кто–то возмутится: «Тогда нам земли не хватит!». Ну, так пусть пойдёт и остановит её уничтожение! Достаточно перестать убивать землю — и её дефицит уже ликвидирован. А сколько можно ввести в оборот, и сказать страшно. Две трети Всех земель выкинули из оборота — столько же можно и вернуть! Сейчас эти почвы не используются только ввиду полного бесплодия… для «научной» агрономии. Но восстанавливать их нам придётся. И это вполне реально, и уж точно не так дорого, как предлагают учёные. И урожаи восстановятся уже через пять лет, а не через «500 лет накопления гумуса», как уверяют почвоведы.