А у жизни цель одна: процветать. И если природа процветает, значит, она давно выработала механизмы самозащиты. Они пережили сотни миллионов лет, переварили все мыслимые виды катаклизмов. Они по факту идеальны и единственно верны на этой планете. Бейте меня, что–то я не вижу тут ни величия, ни хоть какой–нибудь значимости научного прогресса! Совершенство экосистем, судя по всему, до сих пор непостижимо для научного ума.
Никаких врагов у растений нет: они никогда не росли в одиночку. Растут себе растения, как природа научила, и знать про нас не знают, и знать не желают. И даже те огурцы с редисками, что любовно посеяны вами на ваших грядочках, к вам в друзья по–прежнему не навязываются. А вот с насекомыми и микробами — миллионы лет бок о бок. Вот тут они знают всё: чем каждого из них накормить, кому сколько дать, кого как приструнить, и кого позвать на помощь, если кто обнаглел. И абсолютно не страдают, отдавая давно оговоренную «десятину» в обмен на плодородие и стабильность окружения. В природе царит эффективная многофакторная защита каждой популяции от вымирания. Как сейчас модно говорить, «истинная гармония». А вокруг, рыча и гавкая, бегаем мы, «устремлённые к Господу», и почему–то страшно этим недовольны!
Но время идёт, мы набиваем шишек и потихоньку прозреваем. Борьба окончилась полным фиаско: оказывается, с нами никто и не думал воевать! «Дохлый противник», как главная цель защиты, себя политически не оправдало: сие не достижимо в принципе, и мы выглядим слишком глупо. Теперешняя цель науки — «здоровое растение». Явный прогресс мысли! Но в широте формулировки та же хитрость: «что может быть лучше для здоровья, чем грохнутый патоген?..» И мы продолжаем воевать, хотя и более скрыто: подстёгиваем иммунитет, впихиваем чужие гены. И остаёмся в состоянии «борьбы за мир», не усекая каламбурности ситуации.
Какая же цель определит перелом, прорыв к устойчивой жизни? Только одна: «отсутствие нужды защищать». Создание условий, при которых нужда в защите минимальна, а в идеале — не нужна. Предрекаю: скоро этот бизнес станет самым высокооплачиваемым.
Какое «здоровое растение» нам нужно? 1. Не стерильное, а просто достаточно здоровое, чтобы дать нормальный урожай. 2. Здоровое практически без нашего вмешательства. Кто способен создать такое здоровье? Только тот, кто создаёт его миллионы лет: устойчивая среда. Нас не должно интересовать убийство тех, кто уже вредит. Сама возможность явного вреда — вот наш прокол. К счастью, всё больше биологов и агроэкологов работают в этом направлении. Их выводы однозначны: основа здоровья растений — биоразнообразие.
Агроценоз на самом деле
Поля Европы продолжают обрабатывать население. В этом году каждый житель обработан минимум на 5 000 евро.
Почему естественные ценозы так фантастически стабильны? И почему наши агроценозы так сказочнонеустойчивы? Снимем наши розовые очки — всё сразу и увидим.
Никаких агроценозов, братцы, на планете нет. Всё, что здесь есть, — биоценозы. Просто они различаются: масштабом и возрастом, разнообразием и биомассой, устойчивостью и степенью деградации. Их может изменить наводнение, пожар, налёт саранчи или взрыв вулкана, а может и некое двуногое, нагнав кучу техники. Разницы нет — одна беда. И если кто–то перепахал степь или свалил деревья, чтобы посеять пшеницу, биоценоз не становится чем–то другим — он просто деградирует.
Но биоценоз не просто стабилен — он защищён от любой напасти вшитым механизмом самовосстановления. «Свято место пусто не бывает» — как раз об этом. Порой случается катаклизм, стихия просто сметает всё с лица земли — образуется дырка, пустая ниша. И ценоз тут же залечивает рану: мгновенно взращивает семена летников, потом биомассу многолетников, привлекает всех нужных насекомых и животных, восстанавливает почву. И вот уже на месте дыры — молоденький биоценозик, отпрыск старого. Жизнь процветает. Биосфера не терпит пустоты!
А теперь представьте: эта дырка почему–то сошла с ума. Она противится жизни: всё время фыркает, шевелится и выплёвывает сеянцы. Так и живёт, развороченная и покрытая редкими кустиками самых цепких сорняков. Вот это, братцы, и есть агроценоз. В сущности — пустой, всё время разрушаемый, недоделанный биоценоз. Недоценоз! Экологическая дырка.
А ещё точнее чёрная дыра!
Как мы уже знаем, интенсивное земледелие давно нерентабельно: оно тратит в несколько раз больше энергии, чем получает с урожаем. Разницу оплачиваем мы: на содержание сельского хозяйства во всех его ипостасях уходит до половины семейных бюджетов! Фактически, интенсивные поля обрабатывает всё население планеты.