НАЕЗДНИКИ — это несколько крупных семейств. Нам же достаточно различать яйцеедов и личиночных паразитов.
Яйцееды используют чужие яйца в качестве инкубаторов для своих. Они особо полезны: вредитель просто не рождается. Яйца отложила какая–нибудь совка, а вылетают из них маленькие наезднички. Такие вот фокусы.
Личинко — и куклоеды используют гусениц, прочих личинок и разных куколок в качестве откормочных, а часто и зимовочных жилищ. Хрумкает гусеница, старается, а из её куколки — наездник вместо бабочки. Такая вот жизнь!
Яйцо в яйцо
О вкусах не спорят?.. Ах, деточка!
Только о них и спорят!
ЯЙЦЕЕДЫ — самые крохотные наездники — делают половину всей защитной работы. И яйцеед номер один — трихограмма. Её плюсы — весьма широкие аппетиты и большинство самок в потомстве. Сама кроха меньше миллиметра. Кладёт по нескольку яиц в яйцо хозяина, там развивается, там и окукливается. За одно поколение хозяина успевает наплодить внуков, а часто и правнуков. Каждая самочка заражает несколько десятков яиц.
Две трети видов трихограмм предпочитают бабочек. На 40–70% выедают совок на капусте и других овощах, хлопковую совку на хлопчатнике и томатах, кукурузного мотылька, плодожорок, листовёрток, тлей и даже корневую тлю. Другие виды бьют минирующих мух на овощах и деревьях, пилильщиков в садах, жуков–листоедов и долгоносиков. Зимуют прямо внутри хозяйских яиц осеннего поколения, в растительных остатках.
Яйца яблонной плодожорки и листовёрток «оплодотворяют» два вида трихограммы. Хорошие летуны, они равномерно заселяют цветущие кроны. Вы–летают рано, и если нет нектара раноцветущих трав, алычи, тёрна и боярышника, массово гибнут. Правда, летом навёрстывают: каждые две недели — новое поколение! И если кроме плодожорки есть и другие бабочки, к середине августа могут так окрепнуть, что выедают до 85% плодожорочьей популяции. Но нам этого мало, и мы льём яды, от которых плодожорка только чихает, а гибнут наездники.
Ускана, «кузина» трихограммы, заражает яйца разных бобовых жучков–зерновок. Первое поколение усканы вылетает раньше, чем зацветёт горох, и развивается на самом раннем жучке — эспарцетовой зерновке. И если рядом нет эспарцета, люпина или люцерны, яйцеед массово гибнет. А их, как правило, нет. Если же они есть, гороховые зерновки могут выедаться на 60–70%. Летом паразит накапливается, и на поздних посевах гороха может выедать до 85% зерновок — отличный задел на весну! Но тут появляемся мы и запахиваем почти все заражённые яйца, в которых ускана зимует…
Два десятка видов трихограммы контролируют практически всё, от крон деревьев до овощных полей. Минус один: трихограмма не нацелена на конкретного вредителя. Но если выпускать её в нужный момент и в достаточной дозе, эффект вне конкуренции. Поэтому её и разводят искусственно. Как вы помните, наша трихограммная индустрия пережила пик в середине 80‑х. Благодаря работе В. Г. Коваленкова треть узбекских овощей и половина хлопка защищались от хлопковой совки биологически. Трихограмму разводили практически все районные биолаборатории. С перестройкой эта система рухнула, а сейчас фактически умерла. Похоже, скоро мы будем покупать трихограмму в Индии.
Индусы времени не теряли: построили огромные биофабрики и укрепили сопровождающую науку. Сейчас Индия — один из главных мировых поставщиков породистых трихограмм. Их там отгружают целыми самолётами, десятками тонн. «Действующее вещество» — яйца какой–нибудь зерновой моли с куколками паразита, готовыми вскрыться через пару дней. Их помещают в бумажные капсулы и вносят с самолётов, разбрасывателями и даже с помощью опрыскивателей. Прошла техника — и пошустрили «крылатые сперматозоиды» искать свои яйцеклетки!
Столь же свирепа в своём жизнелюбии компания теленомусов. Например, полтора десятка видов обслуживают вредных клопов. За лето теленомусы дают 8 поколений. Самки заражают по 100–120 клопиных яиц, выкашивая половину, а в удачный год — до 90% популяции. Зимуют в растительных остатках, под кустарниками и в трещинках коры. Весной вылетают рано и питаются на цветущих травах.