Главный говорил немного иначе. Собрав нас после майских, он утвердил следующую программу – в этом году будет произведен полноценный многовитковый запуск, после него стыковка двух «Востоков», а далее увидим. Но главное, пока все это возлагается на наш первый отряд, так что отмена тренировок, действовавшая месяц, окончена, все возвращаемся к будням. Вы необходимы, почему я выбрал вас: вы молоды, выносливы, вы еще обладаете теми свойствами человеческой натуры, которые с годами гаснут – быстротой реакции, удивительной интуицией – кивок в сторону Макса, – ловкостью, незамутненностью взгляда, молниеносной обучаемостью, особенно во время экстраординарных ситуаций, а их, поверьте мне на этой сырой технике на ваш век хватит. И пока «большие космонавты» – он употребил наше словцо, – неспособны к подобному, козыри в ваших руках. Несколько лет я вам могу гарантировать.
Мы слушали и поневоле гордились собой. Особостью, избранностью. Подсознательно, конечно, понимая, что это все лабораторные эксперименты Главного перед серьезными испытаниями и исследованиями уже на «больших». Так что главное вовсе не наши удивительные способности, а наличие первого отряда под рукой.
Все знали, но все равно хотели верить в исключительность: так приятней, так сердце колотится быстрее и позволяет лучше выполнять поставленные задачи. А их вскорости оказалось весьма много.
Главный назначил дату следующего старта на середину августа сего года, полетит Вася, дублером у него Макс. Остальным не останавливаться на достигнутом, не терять ритм, не выбиваться из колеи, ведь следующий старт будет двойной и совсем скоро – у меня екнуло сердце, дважды, когда я понял, что полечу еще раз, но главное, что до этого я буду наедине с ней.
Вот так же екало, когда она, пусть даже много позже катастрофы, приходила ко мне «на почайпить» – я что-то ждал от этих встреч, ждала она, мы садились на диване перед выключенным телевизором, обнявшись, сидели, молчали. Нам этого вполне хватало, вроде бы, но только каждый понимал внутренним своим разумением отсутствие главного. Я говорю сейчас не о Максе, но о той скрепе, что пыталась нас сводить вместе больше года, а, не сдюжив, разбросала. Выбросила ее – в ту самую жуткую катастрофу, когда Света ни с того, ни с чего решила все оборвать и вернуться, кошмарным для нее даже способом, на круги своя. Будто разом почуяв его – с надсадной болью, с колотьем в груди, до мучительной истомы; так она говорила мне, когда жила «во грехе», разлучаясь на время, вынужденная ночевать не дома или просто скучая, она чувствовала меня буквально, мучительно, жадно, я поддакивал, но видел лишь редкие обрывчатые сны. Где она присутствовала, но в каком именно облике – затруднялся сказать даже тогда, просто была, этого мне хватало. Как хватало и позже, и раньше. Кажется, хватало.
Ведь во время подготовки Васи и Макса к полету мы сблизились, но странным образом, Макс тогда еще не мог отпустить ее, и потому Света дарила мне лишь одно свое присутствие. Мы даже не целовались, сидели обнявшись, глядя на стартовые столы, и молчали; изредка она вздыхала, погруженная в себя куда больше, чем в нашу интимную общность, затем, возвратившись из грез, начинала рассказывать что-то, неинтересное нам обоим, – и замолкала снова. А я блаженствовал уже от одного только прикосновения, объятия считая даром небес, о другом и не мечтая, ведь Макс рядом, нельзя же так.
У нее за все эти годы сложилось множество самых противоречивых суеверий, оставлявших ее на какое-то время, претерпевавших странные метаморфозы, исчезавших совсем или приходивших обновленными. Тогда она считала невозможным целоваться, когда Макс, да и Вася, готовится к полету, о чем-то более интимном, ни ей, ни ее воздыхателю не думалось вовсе, каким бы ни было наше воспитание, мы все равно оставались детьми. После, «во грехе», она почитала немыслимым встречаться с Васей, разве что на час, не больше, приходила к нему, мне же, напротив, рекомендовала его, как, наверное, паства рекомендует неофиту своего батюшку. Но после двухсуточного отсутствия, стала настаивать на прекращении встреч. Боялась, что тот может что-то нашептать на нас.