Она придвинулась ещё ближе, оттесняя Сэма назад, и когда он уже чуть не свалился с камня, вдруг поднялась на ноги, оставив юношу в безрезультатных попытках удержать равновесие. Кое-как сбалансировав на камне, Сэм наконец нашел опору и замер. Дыхание участилось, сердце пропустило несколько ударов.
Мэй же, ничуть не смутившись, указала в направлении фуникулера.
– Идут.
Он проследил за ее взглядом. К ним действительно приближалась компания, состоящая из сосредоточенной Мелиссы, понурого Эйдена, чуть напряженной наставницы Пейдж и статного предводителя в лице директора Форреста. Процессия медленно продвигалась к заброшенному зданию, чьи разбитые окна едва поблескивали, по всей видимости, отражая лунный свет.
Мэй отодвинула сосновые ветки и протиснулась между камнями, жестом подзывая Сэму следовать за собой. Юноша поднялся и отряхнулся. Когда столь близкая и хорошо знакомая компания приблизилась к ним, Сэм, однако, не испытал воодушевления. На самом деле, он абсолютно не был готов к этой встрече и не знал, с каких слов начинать разговор.
Он не видел ребят и учителей с момента столкновения мнений в лагере, в процессе которого Сэм успел наговорить много лишнего, и теперь юноша переживал, как остальные отреагируют на его появление и участие в походе. Завидев прикованные к себе взгляды, юноша откашлялся и приготовился было выступать с настоящей речью, благо от такой перспективы его уберег директор Форрест.
– Рад видеть вас вместе, – серебристая дужка металлически блеснула в окружавшей их темноте. – Что бы ни произошло, я рад возможности провести переговоры именно в этом составе. Спасибо всем за понимание.
Обернувшись на основную часть труппы, директор приложил руку к груди и едва заметно поклонился, выражая участникам похода искреннюю благодарность. Однако, как бы и старался мужчина этого скрыть, Сэм прекрасно понимал, что обращается он конкретно к нему. Несмотря на понимание ошибки и готовность признать нелогичность своих действий, юноша все никак не мог осмелиться поднять взгляд на директора. Было что-то в том, как глава лагеря на него смотрел… Что-то строгое и даже осуждающее, словно поступок Сэма сильно его разочаровал.
– Надеюсь, все недопонимания исчерпаны, – сомкнув губы, директор вернулся в прежнюю позицию, окатив Сэма холодным взглядом. – Распри и разобщенность нам сейчас совершенно ни к чему.
Сэм кивнул наконец оторвав взгляд от усеянной хвойными иглами земли и медленно вдохнул сырой ночной воздух. Странно, но до этого момента Сэм ни разу не задумался о том, что его действия могли подставить не только Мэй с директором, но и весь лагерь. Юноша снова разозлился: почти также сильно, как несколькими часами ранее, когда выбежал из дома дяди и тети, поддавшись внезапному самоуничтожающему порыву ярости. Вот только на этот раз он злился на себя самого.
Только сейчас юноша задумался: а почему, собственно, он так поступил? Конечно, факт гибели его родителей сыграл ключевую роль в том эмоциональном споре, однако опираться на это было просто несправедливо. Как-никак, Сэм не единственный в этом лагере, чьи родители погибли от рук черной магии. Взять к примеру, Эйдена, чья мама погибла из-за тяжкого проклятия, Мелиссу, чьи родители отреклись от лагеря и в глазах всех стали предателями, застенчивую девушку из клана земли, что потеряла мать едва ей исполнился год, а следом, через пару дней и отца… И ладно, черт с ним, что мысли об этом не пришли в голову в первую очередь.
Сэм – маг огня, а когда дело касается представителей этой стихии, одна только искорка может устроить целый пожар. Мысли о друзьях, об их проблемах и старых ранах, о которых он знал лишь понаслышке, могли и вовсе не прийти в голову. Это плохо, но хотя бы не настолько ужасно, чем то, что он упустил в итоге. Он мог забыть об Эйдене, о Мелисе или Вуди, с которыми пока был не так уж и близок, и совершенно не переживать об этом. Но то, что он забыл о Мэй, чьи воспоминания, страдания и боль буквально пережил на себе, было непростительно.
Такого съедающего чувства вины, как в тот момент, Сэм мог поклясться, что не испытывал никогда прежде. Желудок скручивало тугим узлом, хотелось съежиться и зарыться под землю, чтобы больше никогда не видеть солнца. Он не достоин этого света. Он повел себя ужасно и своим поступком едва не обрек всех на гибель. В самом деле, с чего он вдруг решил, что директор всерьез намерен сделать переговоры успешными? С чего он решил, что это в интересах лагеря и что у такого могучего обладателя стихии, как директор Форрест, нет запасного плана? С чего он решил, будто бы Мэй согласилась просто так?