Сэм не знал, как там у девушек, но сам он чувствовал острую необходимость сменить тему. Он счел за лучшее расспросить родственников о работе, пока они не добрались до сватовства и не запланировали им свадьбу. Мэй нравилась ему до безумия, однако про ее чувства он того же сказать не мог. После того происшествия на балу они так и не обсудили статус своих взаимоотношений, поэтому Сэм даже не мог сказать, кто она ему теперь. Девушка? Неразделенная любовь? Быть может, просто подруга?
А после решения Форреста и возникшего вследствие этого конфликта, все вообще значительно усложнилось. Теперь Сэм вообще не знал, что и к кому он чувствует и как воспринимать текущие события. Возможно, именно поэтому он сейчас здесь, а не в лагере, где должен обсуждать план дальнейших действий…
Юноша вздохнул, вспомнив, что именно он наговорил всем без исключения, перед тем как уйти из лагеря. Сбежать, если быть точнее…
Вечно от него какие-то проблемы… Сэм допустил ошибку, когда начал размышлять о случившемся. Сам того не заметив, он снова разозлился и позволил эмоциям завладеть собой. Кружка чая в его руках начала нагреваться и в конечном итоге пошла трещинами. Юноша поставил ее на стол и вскочил с места, опасаясь испортить что-нибудь еще. Тетя тут же забрала кружку со стола и закинула в раковину, после чего посмотрела на племянника. Ее рука потянулась к нему, но дотронуться женщина не могла. Кожа Сэма накалилась до такой степени, что могла обжечь ее руку.
– Сэмми, с тобой все…?
– Нет, – ответил он, – Не в порядке. Я должен проветриться иначе…
Не зная как объяснить, он просто развернулся к выходу и выскочил на улицу, встретив прохладный ночной воздух раскаленной огнем кожей. Пройдя немного дальше от жилых районов, Сэм углубился в поросшие сорняками незаселенные территории и только там смог позволить себе выпустить весь гнев наружу.
Его глаза сменили цвет, руки нагрелись и заструились огнем. Он часто дышал, но не позволял себе поджигать что-либо, находящееся в округе. Хватит с него и того, что он натворил в первый день после отъезда…
Сдержаться было очень сложно, почти что невозможно. Однако юноша до боли стиснул зубы и перетерпел этот приступ гнева. Как только вспышка адреналина прошла, Сэм почувствовал небывалую усталость. Он уперся руками в колени и тяжело дышал, пока не расслышал сзади отчетливые шаги. Оборачиваться он не стал, надеясь, что случайный прохожий не обратит внимания и просто пройдет мимо. Только вот силуэт незнакомца вовсе не собирался уходить. Тень на почерневшей от грязи плитке оказалась настолько знакомой, что Сэм вздрогнул.
– Долго ты будешь вести себя как ребенок? – обойдя Сэма, Мэй остановилась перед ним.
Сэм уже отдышался, но сердце не переставало отстукивать неровный ритм. Поднять голову и посмотреть на нее юноша не осмелился. Не осмелился он и ответить на ее вопрос. Сейчас он слишком много чувствовал и боялся испортить и без того ужасное положение дел. Однако своеобразная стена, что он старательно возводил между ними, продолжая смотреть вниз, разрушилась, стоило Мэй присесть на корточки и пронзить его взглядом.
Все же Сэм не поднимал головы и тогда. Он слишком устал, слишком измотался. Он слишком жалок, чтобы говорить с ней. Он боялся сказать что-то не то, боялся, что снова причинит ей боль. Сейчас было не время смотреть на нее, не время говорить с ней.
Однако Мэй не намерена была терпеть его страхи. Она протянула руку и дотронулась до его подбородка кончиками пальцев, приподняв голову вверх. Теперь глаза девушки смотрели прямо на него, и чувство бессилия усугубилось в разы. От волнения его руки начинали трястись, и дело было вовсе не в том, что перед ним стоит именно Мэй.
Обычно рядом с ней он чувствовал себя комфортно, но после недавних событий она невольно ассоциировалась с решением Форреста и со всей этой отвратительной ситуацией. Страх за будущее решение снова вернулся к юноше и пулей пролетел сквозь его грудную клетку. Юноша задохнулся и только когда Мэй приблизилась к его лицу, он наконец опомнился и остановил ее:
– Я не поеду, – выговорил он, смотря ей в глаза.
Юноше тяжко и неприятно было вспоминать о том, что случилось в лагере. Сбежав, он выиграл себе немного времени, однако она нашла его слишком быстро даже для этого промежутка. Внутренности Сэма покрылись инеем, он задрожал всем телом при мысли о том, что его просто заставят это сделать. Он не хотел, не желал, он просто не мог поехать. Он противился одной только мысли об этом.