Он подошел к ней вплотную и взял ее руки в свои.
– Потому что со мной ты всегда ведешь себя иначе, – сказал он, – Потому что со мной ты не скрываешься и не прячешься, не показываешь силу и жесткость. Со мной ты настоящая. И ты нравишься мне именно такой, Мэй. Нравишься с тех пор, как я впервые увидел тебя. Но я чувствую, что ты что-то недоговариваешь, и это причиняет мне боль. Я не буду спрашивать, чего именно ты ждешь от переговоров, но надеюсь, что буду знать, если от этого тебе станет больно, чтобы вовремя прийти на помощь.
Она закусила губу и отвела взгляд, всматриваясь в лес. Она раздумывала над ответом достаточно долго, должно быть, около двух минут. Затем девушка обернулась и внимательно на него посмотрела.
– Мне нужен Аластор.
Признаться честно, Сэм не на шутку удивился. Он ожидал чего угодно, но только не такого. Аластор – старший брат Мэй по линии матери, но его с раннего детства забрал на воспитание Юлий, поэтому они не виделись и во мнениях схожи не были. Они росли и воспитывались в разных семьях и по разным установкам, поэтому ничего общего между ними не было. Мэй рассказала Сэму все это несколько недель назад, после того как черные маги напали на них в бальном зале.
– Но ты же с ним не виделась. Неужели…?
– Нет, – отрезала она, не дав ему закончить, – Мне интересно насколько он предан Юлию. Ничего личного, никаких кровных связей и братской любви ему не видать. Мы с ним не семья, однако, в его словах на балу… я услышала кое-что, что заставляет меня сомневаться в его мотивах.
– Думаешь, он на нашей стороне?
– Нет, – покачала Мэй головой, – Но если он против Юлия, этого уже достаточно, чтобы выгодно его использовать.
Сэм уставился на переплетение их рук и подумал над этими словами. В его словах… что же такого сказал Аластор, что это заставило Мэй сомневаться в его верности Юлию? Насколько помнил Сэм, ничего такого не было. Должно быть, ей лучше знать, но все же… Аластор как-никак с Юлием с самого детства и должно быть питает к нему теплые чувства. Для Сэма до сих пор оставалось загадкой, как можно так просто перейти на сторону черной магии и вовсе забыть о существовании родной сестры, однако ранее он этим поинтересоваться не успел.
– А почему вообще Аластор на стороне Юлия? – задал Сэм вопрос.
Мэй сглотнула и снова покосилась в сторону леса. Прежде, чем ответить, она закрыла глаза и вздохнула.
– Потому что он его сын.
– Что?
От неожиданного изумления и мгновенного понимания у Сэма глаза на лоб полезли. Все недостающие кусочки паззла тут же встали на место и он было возрадовался, однако шок все еще не хотел отпускать его разум.
– Получается, Юлий и твоя мама…
– Неважно, – оборвала Мэй, – Брата он забрал сразу, после того как моя мама перешла на сторону справедливости. Я родилась гораздо позже и никогда не спрашивала Аластора по своей ли воле он борется за Юлия, или в этом замешано что-то еще. Я хочу выяснить это на переговорах.
Сэм медленно кивнул, и стал было выпутываться, однако отстраниться ему Мэй не позволила. Внезапно ее взгляд стал как никогда серьезен и устремился прямо к Сэму. Он сглотнул, когда осознал, что пришла его очередь говорить честно. Проклятие. Он сам себя загнал в ловушку.
– Ты должен поехать, Сэм.
Ее голос был настойчив, хватка мягка, однако нотки напряжения все равно чувствовались как в словах, так и в действиях. Стоило Сэму только подумать об отказе, как ее глаза поймали его взгляд, и отвести он его больше не посмел. Только сейчас, смотря в ее глубокие карие глаза, юноша понял, в чем заключалась эта игра. Эта игра не имела победителей. Проигравший в ней был только один и это всегда Сэм.
Вот и сейчас, юноша понял, что больше не может соревноваться с ней. Не отводя взгляда, он медленно кивнул.
– Я поеду.
После этой фразы он почувствовал облегчение, однако вместе с этим, в нем что-то надломилось и во рту стало горько от осознания собственной жестокости по отношению к себе, к родителям и ко всем погибшим от рук Юлия в целом. Этот маг никогда не был благосклонен к своим жертвам, не щадил и не жалел женщин и детей. Он убивал всех и каждого, кто посмел против него выйти. Он не брезговал даже устранением невинных людей, что в его глазах выглядели помехой на пути к цели. Юлий бесчеловечен и жесток. Ненависть и отвращение к каждому его действию простирается далеко за пределы лагеря.