Я ничего не поняла, но что он не будет брать эту ткань, это я поняла. Так хорошо стало, он меня обнял и стал мне опять говорить, что я маленькая и такая, ну я уже все понимаю, почти. Ничего я не маленькая, а почти взрослая. Я ему уже говорила, что я большая и взрослая, но он только смеется, конечно, против него я маленькая, так против него даже Тол Валеас маленького роста, а он у нас самый высокий здесь. Вот, Тол Валеас пришел и привел своих копуш на мыв золотиса. Они сначала пошли к Хаарому, но он сказал, что это не его дело и он пошел ко мне «хозяйке замка». Я, так с ним села и стала считать, сколько кайре пришло и сколько чего надо, ну так трудно считать, но я старалась и Тол Валеас мне помогал. Мы почти обо всем договорились, и пришел мой Демон Ахнтоон и все. Ничего не договорились и он такой, я тут так старалась, а он всех выгнал на Лирч, а потом с Тол Валеас сели и этого Челина позвали и так только вина кружку и выпили. Демон Ахнтоон, что-то пописал на своей бумаге и все. Потом он такие в глине интересные ямки выкопал, и своей досочкой с делениями как он сказал линейка, он так их одинаковых наделал три штуки. Потом сказал, что все три заполняют и одна идет копушам, а две ему.
Я сначала не поняла, а почему две ему. Тогда он сказал это налог на церковь и сборщикам налога. Я опять ничего не поняла, а нам что, он сказал золотис, но как это же на налог пойдет, да пойдет нам и улыбается. Я такая непонятливая как кайре, я ничего не поняла, а еще он весь оставшийся у копуш золотис, он меняет на эти от его палки такие наконечники, ну он их гилссы зовет. Все меняют их на золотис. Эта гилсса стоит целых десять золотых, полных. Такая дорогая, Демон Ахнтоон их все отдает за золотис. Даже я потом с Челином говорила, ну так вроде как он думает, он тоже говорит, а зачем лор Демон так делает. Так что он тоже как кайре, мне не так обидно. Все прошлые переходы мы смывали до половины мерки, иногда чуть больше, а сейчас только за неделю уже половина мерки и это без эта, того что собрал Тол Валеас, а ведь лор Демон как барон может взять себе половину от их сбора.
Я когда это ему сказала, он только сказал крууттооуоу, и ничего не возьму, сказал. Ну, я только предложила, а так он там хозяин и, наверное, тут и я совсем ничего не понимаю. Он стал нас учить счету и своему письму как он сказал, так интересно и трудно. У него там, где он живет или жил, я так и не поняла он у нас насовсем, или так временно, а он ничего не говорит, вот. И мы все учимся, и он нам такие цифры еще ставит, они означают число пальцев на руках и когда все пальцы это хорошо.
У меня так всегда одного не хватает, а этот задавака Челин у него все пальцы, и у Колосса тоже почти всегда, даже мой брат не всегда и Тол Валеас тоже. А, еще мы все учим имперский язык и демонский тоже, они так чуть-чуть похожи, но такие трудные, прям ужас. А, еще Демон Ахнтоон занимается с нашими движителями отдельно и у нас еще один появился, это Ватос сын мастера по дереву и Масинты он еще совсем ребенок, но Демон Ахнтоон им доволен и так с ними занимается, что даже сам устает, сильно.
Прошло две с половиной недели, я даже втянулся. Днем я копуша, это местный старатель и не пойми кто, а вечером учитель и ученик. Един в двух лицах. То, что с языком хорошо подвигается это не плохо, прикольно. Я уже практически всех понимаю, только с разговором похуже, но это решаемо, когда понимаешь, что тебя говорят или просят можно и знаками объяснить. С имперским похуже, но тоже продвигается. Я здесь местных учу счету и четырем действиям математики, до корней я думаю не скоро дойдем, да и надо оно им.
Так на первом месте идут движители, и даже молоденький паренек Ватос не далеко от них отстал. Хотя ему всего 20 переходов, или по нашему 10 лет. Я ввел систему оценок, ну, как в школе, вроде глупость, но так интересно. Все вроде взрослые, а так рвутся за количество пальцев и болеют друг за друга. Лейра так старается у нее все время чуть-чуть не получается и я ей с натяжкой так показываю четыре пальца. Она потом мне сама выговаривает, что она так старается, а я.
Спим мы вместе, она так вроде пыталась мне что-то, ну, вроде. Она сама ничего еще не понимает, у нее правда просвещалщицы эти кайрочки есть, но они ей, в открытую не говорят. Здесь это как-то открыто все, но разговоров, про это, нет совсем. Это как у нас утренний туалет, все про это знают, но, не говорят, не прилично, так и здесь. Так что мы просто спим и все. Я ее пока воспринимаю как друга и или еще ребенка, она со мной делится всеми секретами, ну и женскими тоже. Так что я здесь и доктор по всем болезням, и психолог, а ну всех помири и всех успокой, блин, что к себе попал чес слово, и там было чуть что, Сомов ты это ну разберись, вот.
А, то здесь эта местная специфика пальцем не показывай, как я всех поперва пугал, покажу по привычке на кого пальцем так даже вояки в обморок хлопались. А нука не с того, не с сего лору Демону не угодил, и сейчас свои и прибьют. Здесь оказывается так. В случае того же нападения, лучник проявивший трусость убивается соседом и за это еще и награда положена. Не то чтобы кто-то этим пользуется, но сплоченность полная. И предательство практически исключено, здесь трусы не выживают, взять тех же войков. Я так волков переименовал в войков, а то местное шарки мне совсем не до души, а местные, волк не скажут, что-то у них не получается так и говорят войк. И головой набок когда согласен, я было хотел поменять под себя, но как прикинул, прорве народа объяснять, что к чему, одумался.
Что делать с купцами пока ума не приложу, до их прихода еще недели четыре, а мыслей пока никаких, и даже золотиса уже собрали их мерку полную. Это я так прикинул с полтонны и больше и с замка Тола Валеас шесть моих литровых мерок, это за вычетом налога, который я взял на себя. Там разберусь. Здесь учета никакого, все равно как считать, а мимо имперцев не пронесешь, это они так считали, пока меня не было. Я мало того что все налоги на себя взял, я еще и оставшееся золото меняю на свои гильзы один к десяти золотым, ну как и купцы за вычетом налога.
Так что когда купцы пойдут они будут сильно удивлены, когда увидят на руках у людей не золото, а непонятные железки и все. Вот тогда и поговорим. Я так думаю, что им придется со мной разговаривать, а когда выяснится, что все золото у меня и я его просто не отдам никак, ни за товары, ни силой тем более. Уж что-что, а замок хоть один я удержу, а им сюда силу не пригнать и шарки, и далеко. Армию гнать это деньги, я кое-что понимаю. Война это, прежде всего деньги, а уж потом все остальное и победа это тоже деньги, а когда перспектив не будет, а я постараюсь, чтобы их не было. Вот тогда и посмотрим и поторгуемся.
Домой еле успели, вернуться. Уже под конец и с лошади слезть пришлось. Сына несли на носилках, со своей ногой по такой грязи он идти уже не мог. Одна радость, в переход шарков нет. Не могут они по такой местности передвигаться и уходят на гряду или еще куда. Да, какой непростой поход у меня вышел в этот раз. Даже затрудняюсь подсчитать, в убытке я или в выигрыше. Сын, ол этакий, только эту лару Лейру и вспоминает, какая благородная лара, все заладил.
А, мне заботы, что подруге скажу, нет, можно показать ей свое место, но ведь реветь будет всю ночь, олом голодным. Ну, что тут делать, а ведь все так хорошо начиналось. Поход простой, и замок считай мой. А теперь что, имперцы уже считай, знают, сведения хоть и медленно, но идут, это я понимяю. Мне как быть, сделать вид, что я проиграл, и поход не удался, так не выйдет. Вон, только и разговору, что какой демон страшный в замке у Хаарома Каледас. Да, как он быстро подмял под себя три замка. Отец мой вон, две дюжины переходов (шесть лет) два замка к себе завоевывал, так его связи и брат у самого короля Пьетру Кьенуса в советниках и то едва получилось.
Так что из хорошего только то, что узнал секрет получения твердой глины, а ведь какие сволочи эти имперцы. Ведь что такого, что мы будем делать посуду, ведь не оружие, какое оружие посуда и черепица на крыши. Ну не будут гореть крыши…. И ведь точно, не будут гореть крыши, и не сдастся замок, и ничего ему не сделаешь, ты смотри, а ведь это сила, а я ол такой и не подумал. Вот, почему оказывается, нам не продают черепицу. Только на одно здание и все, а оно вон как.