Ну, да, я и поверил им, нет, может, он и появился там, и даже точно, он появился там. Я просто уверен, что он там появился, причем вовремя, самое, когда это нужно Империи Стор. У них все всегда получается, когда нужно выпадает снег, когда надо неурожай или прошлый раз. Ведь была возможность наладить производство глиняной посуды в самом королевстве, но нет, на тот обоз прямо вовремя напали шарки, очень вовремя. Когда же на дуэли под полностью надуманным поводом, убили моего сына, а после этого, убийца не дошел домой. Потому, что на него напал грабитель с великолепным железным ножом. То есть все ночные люди Милоса, моей столицы, ходят с железными ножами. В то время, как я своей гвардии не могу их обеспечить, в казне нет таких денег на железное оружие, только на бронзовое.
С уходом из дворца получилось, конечно, и сумбурно, и в спешке. Зато никто ничего не понял. Я думаю, только это позволило нам или скорее мне одному считай, добраться до замка барона Винсс. Старый друг еще моего отца и посредник в переговорах с королем или точнее советом королей Благородного мира. Все же, как ни хороши были наши уловки, а Империя Стор не зря зовется империей, и не королевству Крамен, с ней соревноваться в интригах.
Все равно обидно, осталось два дня перехода до границы и все. Там уже никакая империя Стор, мне не страшна, но не повезло, и вот меня везут вроде как обратно в столицу. Как этот имперец назвал, возвращение на престол блудного короля, а мой первый советник Идало Тонисс уже у престола «Единого» или, да что теперь говорить, нет больше первого советника, а у престола он или нет, не так уж и важно Харе-Лельку.
Я думаю, что в течении месяца или двух точно, и я сам это узнаю. Это месяц дороги до столицы, там, вроде, я отрекаюсь в пользу того, кто выгоден императору Вер иб Зариб и все. Меня ждет зиндан в Империи Стор и думаю, месяца пыток я не вынесу, если не убьют раньше, просто из жалости.
О, что-то забегали мои священослужители-пленители, те, что должны везти меня в столицу. С чего бы это, вроде я слышал, это на завтра на утро, а сейчас только день сегодня, что-то их поторопило.
Уже и выводят, ты смотри, какая скорость, неужели кто-то напал на замок барона Винсс. Я не верю, нет еще такого барона, может два три договорились, или может это специально, чтобы меня спасти, Винсс все сделал. Нет, не успеет он это, только ко всем соседям баронам по три дня добираться, да и эти шарки от них конечно польза есть, но ладно, чего уж теперь рассуждать. Правда, все же интересно, это лора Винсс работа, или кто-то все же на самом деле напал. Смотри, наш палач кричит что, что… он кричит, что шаман Астрала может уничтожать замок, только их выпустить должен, они блюстители веры «Единого». Понятно, почему торопились, чтобы не попасть под случайный обстрел, по другому то священников никто не тронет.
Никогда не видел шаманов Астрала, много раз верные люди к ним ходили, но все договорится и не смогли, а тут ты смотри, сами пришли и нападают на замок Винсс. Я что-то не пойму, а где собственно шаманы Астрала, нет, вон вроде один стоит, по виду как благородный, и он машет рукой и летит какой-то шар. Пока смотрю, как медленно или это только кажется, к нам приближается шар, и вот я уже лежу. Видимо в момент падения, я потерял сознание.
Сейчас мне плохо видно и голова болит, но те лучники, что охрана спасителей веры, вон в стороне сидят, с видом полной покорности и это, это о чем-то да говорит. Там ведь лучшие бойцы, причем половина из королевства, а часть элитные бойцы самой империи, и все сидят в позе полной покорности. Это что же за бойцы у шамана Астрала или это сами колдуны Астрала и есть, если их боятся блюстители веры.
Хотя почему боятся, я уже понял. Впереди меня было четверо всадников, и где они, даже у моей лошади головы не стало, а ведь я ехал или скорее вели мою лошадь последней, что меня и спасло. Нет, надо что-то делать, и нога болит, наверное, сломана, а что же крикнуть.
Вот крикну свое имя, бойцам блюстителей веры оно ничего не скажет, а шаманы Астрала, возможно, знают меня, не думаю я, что у них служба «по изучению» королевства Крамен поставлена хуже имперской. Если не лучше, а если учесть их возможности, то и вообще. Так, пока кричал кто-то подбежал и сразу спрашивает, Ваше Величество, интересно, это кто же у шамана из моих подданных в услужении, и что они здесь делают. Может они…., но это было бы слишком хорошо и невероятно.
Медленно приближаюсь к моим спутникам и посматриваю на стену, очень мне не нравятся их позиции. Стоят все с луками и очень напряженно. Пока не стреляют и как-то неправильно они все стоят, и смотрят то же неправильно, острия стрел направлены в сторону моих пленных лучников, что смирно сидят в стороне. Ни один, даже не направлен в меня, мне это уж прекрасно видно, то есть получается, они не меня боятся, а опасаются этих пленных, но почему.
Пока я думал над этим вопросом, мои телохранители освободили всадника или скорее пленника. Теперь ясно, последним ехал или скорее везли на веревке пленника, это был какой-то человек, и все теперь так суетятся из-за, а стоп, из-за какого человека будут все бегать, как заведенные. Ну, я конечно, мощный шаман с этим… аналитическим умом, что и не говори, но здесь и к гадалке не ходи, это или сам король Крамена Пьетру Кьенус, или уж точно первый министр или как он у них тут зовется советник, а… не важно вобщем.
Ну, что я говорил, это сам ОН, Кьенус который Пьетру. Ну, здравствуйте, ваше болезнество. Я не кривляюсь, просто он так неважно выглядит и, и нога у него точно сломана. Его очень неудачно подняли, что это и вызвало у него непроизвольный стон, как раз в этот момент, как я подошел. Руку я протягивать не стал, здесь это не в моде, а надо приложить кулак к сердцу и поклонится, причем голову наклонять только с туловом вместе. Такие обычаи, а иначе или вызов на дуэль или просто пошлют.
Можно просто, если равные встречаются, наклонить голову направо или налево вроде все равно, я такие нюансы не изучал. Чтобы уже сильно не выделятся, я решил наклонить голову налево, и пусть думает, что хочет. Кланяться я ему не буду, кто он мне, да и выглядит он откровенно жалко. Будь он, конечно, у себя во дворце и при регалиях. В окружении этих ну, министров по нашему, тогда да, честь и почет, а сейчас перебьется.
Что надо сказать, мои телохранители, мой наклон головы, восприняли как должное, и Матас тут же стал говорить королю, кто я, и что они здесь делают. Ну, никакой субординации, потом выговор сделаю. Сзади стала подниматься решетка, и показался тот напыщенный индюк, что вел переговоры с моим телохранителем Толисом. Как же он сейчас отличался от того себя прежнего, кардинально. Он не успел выйти, как стал кланяться, причем полным поклоном, с рукой, прижатой к сердцу, и стоит, молчит, и опять кланяется.
Мне уже Толис стал говорить, что я молчу.
А я что?
Я уже прямо к Толису.
А что я должен делать.
Он так замялся.
Это, говорит, или разрешить подойти, или прогнать.
А спросить говорю, его нельзя, что он хочет.
Толис, он это хочет помочь его величеству, но боится вас.
А, ну скажи ему, пусть идет, мне то что.
Толис на меня глянул, что-то покивал головой для себя, и крикнул этому барону Ваньке- встаньке, что тот может подойти.
Барон так аккуратно, медленно подошел и опять стоит. Я вы ко мне, или к нему. Барон снова выпучил глаза, а я что, опять не то сказал, и говорю ему. Если вас интересует, этот мой пленник, можете его забрать, а с вами мы наш вопрос потом уладим. У меня тут еще пленники есть, и что с ними делать, я еще не решил, а тут еще ваш замок приступом брать, поэтому поторопитесь пожалуйста.
Да, чем-то все местные бароны похожи, этот так же на колени упал и просит, не губите. Я согласен на добровольную сдачу, если, конечно, возможно это.
Ну каюсь, хотел покуражится, и даже уже рот раскрыл. Потом махнул рукой, а ну их. Мне здесь еще жить и жить, а с друзьями лучше все же, чем с врагами или обиженными мной. Сказал, согласен, только тогда с пленными возитесь сами, а то мне не досуг. Он снова как китайский болванчик закивал. Матас этому барону и говорит, несите носилки и… только, и на меня поглядывает, это, чтобы кайре рядом не было, совсем. Барон опять закивал и пулей умчался за ворота. Дальше мне уже было неинтересно. Я пошел назад, сел под каким-то деревом и загрустил на тему, никто меня не любит, и никому я не нужен. Все только боятся и все.