Сообщество объединенных наций единодушно проголосовало за патетический призыв прекратить все локальные войны и все споры перед лицом угрозы, нависшей над планетой. Отдельным государствам было предложено отдать военные бюджеты в общий фонд — на создание космических боевых средств, единой космической армии, которая могла бы эффективно защищать Землю от посягательств извне. И чудо свершилось. Впервые все правительства отозвались на призыв своей организации. Национальные и расовые распри прекратились. За неимоверно короткий срок была создана первая армия всего человечества. Наконец-то человечество объединилось; можно было подумать, что только наличие душевнобольных, мешало ему сделать это раньше.
И вот мы в пути! Пятнадцать космолетов-разведчиков. Я так счастлив, что попал на один из них в качестве журналиста. Не смею приписывать этот факт своим профессиональным достоинствам, скорее здесь сыграло роль то, что на нашем земном языке называется удачей. И если меня что и беспокоит, так это следующее: а вдруг неизвестный противник попытается отвертеться от войны, увидев нашу решимость сражаться не на жизнь, а на смерть из-за такого (в их понимании) абсурдного повода? Было бы не по-людски завершить все дело мирными переговорами. К счастью, наш боевой дух и решимость отстоять земной престиж столь высоки, что пока у меня нет оснований сомневаться в том, что здравый человеческий разум наверняка не допустит позорных компромиссов!
Пролетая мимо Марса, мы приняли поздравления и наилучшие пожелания тамошней станции, уже превращенной в боевой аванпост. Дальше — полная неизвестность. Что принесет она нашей прекрасной Земле? Но не будем терять веру в ее счастливую звезду, дорогие будущие читатели моих скромных репортажей. Вперед, человечество!
Итак, верните нам наших психов — и мы не будем воевать. Хочется еще раз подчеркнуть, что о вещах серьезных и даже глобально серьезных можно говорить разным языком — высокой трагедии, поэтической сказки, злого гротеска, язвительной иронии, деловой беседы. В каждом случае материал и принципы художественного подхода к нему определяют стиль разговора.
Австро-Венгерская Империя, например, воспринималась современниками как исторический абсурд, и этот абсурд с наибольшей силой воплотился в грандиозном сатирическом бурлеске Гашека о похождениях бессмертного Швейка. Зло высмеял австро-венгерский абсурд Лайош Мештерхази. Напомним: "Выяснилось, что глава одного земного государства… престарелый господин с бакенбардами (по своим природным данным — подручный живодера), стал правителем лишь потому, что доводился племянником предыдущему правителю, также совершенно непригодному для этой роли".
Так что абсурдный поединок профессора гистологии с военным министром, о чем идет речь в новелле "Процесс, о котором никто не узнал" Йозефа Несвадбы (ЧССР), можно было бы счесть случаем из жизни, когда б не фантастическая, хотя, опять же, весьма правдоподобная причина этого поединка.
ЙОЗЕФ НЕСВАДБА ПРОЦЕСС, О КОТОРОМ НИКТО НЕ УЗНАЛ[29]
— Уважаемый суд! — Профессор Нейман встал сразу после окончания речи обвинителя, окинул взглядом присутствующих и, поправив пенсне, начал говорить. Голос его был ровный, казалось, он читал лекцию студентам. — Меня обвиняют в том, что я совершил нападение на профессора Орела в его кабинете, ударив по голове микроскопом, и нанес ему тяжкие телесные повреждения. Глубоко сожалею об этом: в мои планы входило убить профессора Орела.
В зале воцарилась тишина. Журналисты, приготовившись записывать речь обвиняемого, с удивлением смотрели на человека, который сам хочет отягчить свою участь.
А профессор спокойно продолжал:
— Я читаю курс гистологии на факультете природоведения вот уже семнадцать лет. Быть может, вам известно, что наша кафедра вместе с кафедрой физиологии размещается в старинном здании. Обращаю ваше внимание, господа, на бедственное положение гистологов. Профессор Орел со своими физиологами вытеснил нас в подвальное помещение, и мы целыми днями работаем при искусственном освещении, брел ограничивал меня и в финансовых делах: за все расходы я перед ним отчитывался, хотя и не был его подчиненным. Что же касается гистологии, то об этом предмете он не имел ни малейшего понятия. Ни для кого не секрет, что некомпетентность Орела в научных вопросах покрывалась родством с министром, на чьей дочери он в свое время выгодно женился. Вся научная работа этого человека выполнялась ассистентами из числа молодых ученых, тогда как я мог рассчитывать лишь на единственного помощника — доктора Маха.