Вспыхнули плафоны, на мгновение меня ослепив.
— Добрый вечер, Ричард, — сказал кто-то.
— Добрый вечер, Нельс, — услышал я голос Поупа. — Как вы?
Мой взгляд сфокусировался на невысокой плотной фигуре в двух шагах передо мной. Смуглое лицо… математик Нельс Мехта.
— Я устал, Ричард, — сказал он. — Невыносимо устал.
Мехта был без пиджака: нашейный шарф развязан, рукава рубашки закатаны. А рядом с ним… Глаза у меня полезли на лоб. Рядом с ним в амортизированной левитационной люльке покоилось стальное яйцо, которое снес Нью-Хэнфорд. Крошка Тим.
— Микрофон и камеру вы обезвредили? — спросил Поуп почти обычным небрежным тоном.
Мехта кивнул.
— Инфракрасный канал замкнут на петлю видеозаписи пустого помещения. — Он кивнул на меня. — Крэтчита вы прихватили для поднятия тяжестей?
Я поглядел на Поупа, потом снова на Мехту. Уж не знаю, какое выражение застыло у меня на лице.
— Вот именно, — сказал Поуп. — Думаю, втроем мы как-нибудь справимся. А ваше мнение, Крэтчит?
Губы у меня шевелились, но я был не в силах произнести ни звука.
Поуп подошел к кинетрансу и встал у зияющего люка аппарата.
— Знаете, Крэтчит, это очень интересная штука. У нас их на Нью-Хэнфорде сотни, но, как это часто бывает с созданиями рук человеческих, мы, в сущности, понятия не имеем о тех физических законах, которые управляют их действием. — Он погладил ячейки генератора над открытой камерой. — Нам известно, что кинетранс разлагает материю — людей, машины и так далее, — преобразует в закодированный луч энергии, а затем мгновенно синтезирует их в запрограммированном пункте. Мгновенно, Крэтчит! Переданные лучом часы не уходят вперед и не отстают ни на долю секунды — вопреки многим возлюбленным предположениям о том, как функционирует Вселенная. Луч не пронизывает пространство между двумя пунктами, а предсказуемо возникает в заданой точке. Существует немало теорий о том, куда девается луч, когда он покидает передатчик и возникает в приемнике. Например… Но тут мне придется прибегнуть к божественному языку, про который я упоминал: он распространяется по горизонту измерения. А это своего рода грань между… — рука Поупа описала дугу, — всей этой Вселенной, то есть всем тем, что мы знаем, и… чем-то еще. Иными словами, луч проходит сквозь грань симметрии. А это, словно причесывание волос на бильярдном шаре, непостижимо, если только не применить золотой гребень топологии…
— Короче говоря, — перебил его Мехта, — по-моему, нам следует поторопиться.
— Сейчас, Нельс. Видите ли, Крэтчит, весь этот год велись определенные исследования. Мы не знали твердо, что произойдет, если мы попытаемся транспортировать с помощью кинетранса антивещество. Мы провели опыт в прошлом месяце с микросфероидами. Магнитный генератор прибыл в целости и сохранности с действующим полем. Но антивещество исчезло. Бесследно. Мы полагаем, что оно осталось в… в чем-то еще, про которое я сейчас упомянул. Возможно, это вселенная, состоящая из антивещества, где вещество — такая же редкость, как у нас антивещество. — Поуп развел руками. — Мы не знаем. И быть может, никогда не узнаем.
— Ричард…
Поуп кивнул.
— Нельс прав, Крэтчит. Время крайне важно. Так вы поможете нам избавиться от этой дряни?
Я был так ошеломлен, что утратил способность думать, и только беспомощно махнул рукой в сторону левитационной люльки и ее чудовищного груза.
— Из… избавиться от бомбы?..
Поуп заглянул в камеру.
— Вот именно. Больше ничего не потребуется. Доктор Мехта, как я вижу, уже загрузил туда все сырье, включая 300 миллиграммов из сектора Б. Ну-ка, Крэтчит, подсобите! — Он уже шел к стальному яйцу. — Эта штука очень тяжела даже в левитаторе.
Я ошарашенно пошел за ним и послушно повел люльку к камере.
— Стоп! Так, пожалуй, хорошо, — сказал Поуп. — А теперь попробуем все втроем…
Я почувствовал, как адское творение запрыгало в левитационном поле, когда мы взялись за него.
— По счету "три", — скомандовал Мехта. — Раз, два, три.
Бомба соскользнула с поля в люк, громко звякнув.
— Отлично, — сказал Поуп. — И особого труда не потребовалось. А теперь, Нельс, предоставляем вам честь…
Мехта наклонился над контрольной панелью кинетранса.
По-видимому, мое лицо все еще хранило нелепое выражение. Во всяком случае Поуп положил руку мне на плечо.
— Ну-ну, Крэтчит! — произнес он мягко. — Я понимаю: профессиональная гордость инженера и все такое прочее. А эта бомбочка конструктивно была очень даже неплоха. Но не забывайте, мы же можем собрать еще одну года за три.