Впервые с ним я познакомилась, будучи ещё стажёром в мелкой уличной газетёнке с десятитысячным тиражом. Маменька как могла берегла меня от дурного влияния отца надеясь, что если я с ним не встречусь, то может быть всё и для неё обойдётся. Но я встретилась. Правда через четыре года после его смерти, разбирая чердак, в доставшемся от отца в наследство, доме.
Старая фотокамера с фотовспышкой и пожелтевшим от времени клочком бумаги с подробной инструкцией. В инструкции говорилось, что камера способна перемещать в установленное время и возвращать обратно только при одном условии; перемещение происходит на грани жизни и смерти, и никак иначе. Я была дочерью своего отца. Кровью и плотью! Поэтому в тот же вечер, зажав камеру в руках, шагнула с крыши небоскрёба и мгновенно оказалась среди солдат пятидесятитысячной армии персидского царя Багиса в пустыне Сахара, 300 лет до нашей эры.
Оглушённая лязгом лат, я упала на песок обхватив голову руками в ожидании смерти, прижимая к груди фотокамеру. Меч солдата, вошедший в мою почти исчезнувшую в том месте грудь, вернул меня на крышу. Восторг и удивление разрывали голову не способную поверить и принять произошедшее. Тело бил нервный озноб. Немного успокоившись, я поняла, что хочу ещё! Хочу этого приключения до закушенных до крови губ, до смерти. Мир потерял границы превратившись в одну большую виртуальную игру, где я могла делать свою работу лучше всех.
Улюлюканье индейцев приближалось. Возница напуганный до ужаса размахивал кнутом над рвущимися из упряжи лошадьми. Клочья кровавой пены брызгами разлетались с надорванных уздой губ лошадей. Обезумевшие лиловые глаза метались в поисках освобождения.
Я выглянула в окно. Дилижанс в этой бешенной скачке готов был развалиться на куски и разметаться по прерии, затеряться в этих высоких травах, исчезнуть. Ещё рано, решила я и откинулась на спинку сиденья, вцепившись обеими руками в повозку. За окном мелькнул всадник, приникший к гриве низкорослой, лохматой, чёрно-белой лошади. Волосы, собранные в косу, украшали перья орла.
Вот ты то мне и нужен для перехода. Ногой толкнула дверь дилижанса и прыгнула на индейца. На ходу сбила его с лошади и обхватив руками и ногами вместе с индейцем покатилась по земле. Перевернувшись ещё раз через голову, неожиданно увидела свои ноги в кремовых атласных туфлях, на фоне корабельной панели из красного дерева и замерла. За несколько секунд пришла в себя.
На мне, страшно неудобное длинное вечернее платье. Драгоценности исцарапали до крови шею, растрёпанные светлые волосы слиплись от пота и крови в глубоком декольте платья. Запутавшись в длинных складках, я с трудом встала и огляделась. Первым делом подтянула к себе за тонкий ремешок фотокамеру, прочно примотав её к запястью и встала на ноги. Голова слегка кружилась от такого стремительного перехода во времени.
Огромный зал для приёмов ярко освещала сверкающая хрусталём люстра. В углу залы белый рояль с открытой клавиатурой. Изящный стул с мягким, затянутым белой кожей сидением застыл в ожидании исполнителя. Красные розы в прозрачной хрустальной вазе, рассыпали по открытой крышке рояля десятки солнечных зайцев. Красиво убранные дорогой посудой столы замерев в ожидании гостей, перемигивались отражениями в высоких фужерах для шампанского. Блеск столового серебра, белизна скатертей и салфеток, всё дышало безукоризненной роскошью блистательного изобилия.
Как сквозь вату в уши пробивался странный шум, не вяжущийся с видимым благополучием. Я повернулась. За окном метались люди. Фраки, грубые куртки рабочих, смокинги, замотанные в платки женщины с детьми на руках, вечерние платья, матросы, как в немом кино раскрывали рты, размахивали руками. Мысли сбивались в серые комочки и замирали.
Что могло собрать таких разных людей в одном месте. Мозг по-прежнему отказывался понимать происходящее. Я подняла руки в голове и энергично потёрла уши. Звук обрушился на меня как ледяной поток. Скрежет, грохот, крики и детский плачь, короткие команды матросов, отчаянье и страх смерти стелился за окном вязким, липким туманом, волочился за людьми, рвался и снова стелился в поисках жертвы, всё туже закручивая смертельный узел. Натужный, трубный звук огромного парохода в клочья рвал воздух, пробивался в души людей призывая их выжить.