Одновременно во всех окнах огромного зала лопнули стёкла, обдав меня тысячами стеклянных жал, жаждущих моей крови. Затянутой в длинную перчатку рукой я равнодушно стряхнула с себя осколки. Платье и перчатки медленно окрашивались в вечный цвет жизни и смерти, цвет крови. Холодный, влажный воздух хлынувший в разбитые окна, приятно холодил израненное тело. Заскрежетали цепи лебёдок и в темноту беснующейся за бортом воды опустились спасательные шлюпы. Людской поток принял направленное движение. Голоса стройным хором взмыли в равнодушно взирающее на всё это бездонное, звёздное небо.
— Почему вы здесь, дорогая? Ваше место в первой шлюпке. -- Позади меня у одного из накрытых столов стоял высокий человек с благородной осанкой, в капитанском кителе.
— Вы можете объяснить мне, что здесь происходит? —спокойно сказала я и вопросительно посмотрела на капитана.
— Ничего особенного. Простите меня за банальность, но наш пароход тонет. Мой пароход тонет. – капитан, вытряхнув из бокала стекла от разбившихся окон, налил в него шампанского.
— Хотите выпить со мной? Мы уже ничего не успеем. Корабль затонет через три с половиной минуты. Шампанского? – капитан вопросительно посмотрел на меня.
—Да! Пожалуй, — Я взяла наполненный фужер в руки, слегка встряхнула его и подставила лицо навстречу брызнувших из бокала пузырьков.
— За что выпьем? – поправляя волосы улыбнулась я.
— За здоровье в нашем случае думаю пить ни к чему. Давайте за жизнь! Люди всегда ждут каких-то чудес и счастье в будущем, но оказывается, бывает так, что будущее может и не случится. Мягкий звон фужеров, на мгновение коснувшихся друг друга, вписался в иллюзорность происходящего и растворился.
— Как называется этот пароход? – спросила я между мелкими глоточками замечательного, слегка бьющего в нос шампанского.
— Его назвали в честь греческого бога, Титаника, но ему по-видимому это не понравилось! – капитан как-то растеряно улыбнулся. Перехватив рукой фотокамеру, я подошла ближе к этому достойному человеку.
—Я постараюсь рассказать людям о вас всю правду и прослежу чтобы ваше имя не было опорочено в истории. Капитан не отводил глаз от моего лица. Так смотрят на не разумных детей и сумасшедших. Неожиданно он крепко обнял меня и резко отвернул от окна, прикрыв собой. Огромная волна великой силы накрыла Титаник расколов его надвое, и вода обступила нас.
Я была с ним до последнего. Мимо нас проплывали мёртвые люди. Дети с открытыми в крике ртами и широко распахнутыми в удивлении глазами. Океан стал густым от трупов, обломков, непрестанно рыгая огромными пузырями воздуха из многочисленных отсеков парохода. Я медленно опускалась на дно вместе с пароходом. В нижних трюмах Титаника ещё горело электричество и в иллюминаторы можно было видеть живых людей, обречённо смотревших на меня. Смерть до них ещё не дотянулась.
Внутри меня всё умерло. Ледяная вода уже не обжигает. Воздух в лёгких кончился, но мне это не важно. Камера, зажатая в руке, неожиданно мигнула вспышкой, и я очнулась в своей комнате, под самой крышей моего дома с большими окнами прямо в небо. По лицу, волосам, телу стекали солёные капли океана… Я плакала.
Жизнь продолжается!
2
БЛИЗНЕЦЫ
Трое суток на составление отчёта в редакцию, пролетели мгновенно. Голову и тело распирало от пережитого на "Титанике". Редактор продолжал наговаривать на автоответчик проклятия в мой адрес за срыв сроков сдачи материала. Сроки! Сроки! Сроки! А у меня всё ещё тряслись от напряжения руки и хрустело стекло на зубах.
Я не могла попасть пальцем в клавишу нужной буквы. Или внезапно обнаруживала себя застывшей в трансе, уставившись на слово - «Титаник» на фоне широко улыбающегося лица капитана злосчастного парохода. Моё тело, казалось ещё хранило тепло его рук, закрывающих от удара волны.
У современников к реальной трагедии в прошлом, довольно извращённое отношение со вкусом мятно-романтичной карамельки. На самом деле всё произошло нелепо быстро и смертельно обыденно. Я корреспондент и должна говорить правду. Мне необходимо вытряхнуть всё из себя мятежной чередой букв, предложений, мыслей, неоспоримых фактов. Осталась последняя ночь, а у меня ни строчки.
С фотографии на столе смотрел отец. Тёмные волосы, откинутые со лба. Крупный нос и застывшая на губах ироничная улыбка. Лёгкий прищур смеющихся глаз. Хороший ракурс создавал иллюзию, что отец смотрит на меня. В детстве я очень пугалась этого, а потом привыкла и каждый вечер, засыпая, желала отцу доброй ночи. Я не верила маме, что он отказался от меня. Человек с такими глазами не мог не любить свою дочку.