Второй, захлёбываясь кровью из порванной глотки, забился в агонии. Женский крик паники, накрыла мягкая мужская рука верзилы, сплошь покрытого татуировками. Мёртвая, всё понимающая тишина. Безмолвный сговор пассажиров и мягко ступая, четыре мужчины, один из которых был мой сосед монах, двинулись в салон бизнес класса, где сидел ещё один член банды, охраняя вход в пилотскую кабину. Камера закрепленная к кроссовку, продолжала невозмутимо работать, оповещая меня об этом лёгкой вибрацией.
Подтянув за ремешок, я взяла её в руки, выравнивая ракурс и пригнувшись двинулась за мужчинами. Последний бандит, не занял много времени, но успел что-то крикнуть на своём языке. В кабине пилотов послышалась возня. Самолёт опустив нос, начал резко снижаться. — Всем оставаться на своих местах и пристегнуться! – твёрдым голосом скомандовал монах широко расставляя ноги.
– Это ещё не конец. Всё закончится, когда сядем. Мужчины пытались выломать дверь в кабину пилотов, где шла ожесточённая борьба. Самолёт выровнялся и несколько минут сохранял курс, продолжая снижать высоту.
— На большой высоте, из-за перепада давления, мы не сможем открыть кабину. – мужчина средних лет, седой, плотный, с байкерской бородой и татуировками по всему телу, оттянув горловину футболки, вытер мокрое от пота лицо.
— Что делать? – спросил монах.
— Там что-то происходит, пилоты пытаются снизить высоту. После трёх тысяч, возможно удастся открыть. Самолёт продолжал снижаться. Приникшие к иллюминаторам пассажиры, оживились: «Под нами Вашингтон». Огромный город растянулся по горизонту.
— Не нравиться мне всё это! – «байкер» пристально посмотрел на товарищей.
— Ты думаешь Капитолий?! – ответил мужчина не высокого роста, в классическом костюме «офисного планктона». Это он короткими ударами снизу в кадык, рукой вырвал трахею и отвечая на удивлённые взгляды более крупных внешне сотоварищей скромно заметил: «Я хирург, меня пациенты ждут».
— Думаю, да.. — на несколько секунд между мужчинами повисла тишина, которую нарушало только лёгкое жужжание моей камеры.
— А ты чего тут? Думаешь, что кто-то увидит твои съёмки? Нет, мелкая, я думаю, что билет у нас у всех в один конец. Нельзя этим фанатам позволить снести Капитолий, многие парни, работающие там мне не нравятся, но это не повод каким-то уродам унижать мою страну. Пошли ребята, вырвем этим гадам яйца и засунем их им в глотку. Всё как всегда, или мы не американцы? Мужчины спокойно переглянулись. Земля приближалась, мирный город проплывал за бортом Боинга.
— Какое солнце? Самое лучшее время для перехода в другую реинкарнацию, — не отрывая глаз от иллюминатора проговорил задумчиво монах...
— Я самый крупный, вы за мной! – отступив от двери, мужчины с боевым рыком протаранили дверь. Переборка затрещала. Раскачав дверь, мужчины ворвались в кабину пилотов. В кресле второго пилота, накрыв собой пульт управление лежал труп лётчика с торчащим из сонной артерии скальпелем. Лётчик-смертник, пристёгнутый к ручному управлению наручниками, даже не повернул головы.
— Вы все сдохните! – и отжал рычаг управления.
— Ах ты сучара, — хирург оттянул голову пилота назад рука с наручниками натянулась – Он не сдастся! Убить его будет слишком милосердно, пусть насладиться страхом до конца.
К сожалению, никто из этих смелых людей не умел управлять таким воздушным судном. Всё что смогли сделать, это протянуть траекторию падения, выведя самолёт далеко за границу Вашингтона. Попрощавшись друг с другом, смельчаки спокойно смотрели на приближающуюся землю…
Чтобы всё это имело смысл, и об этих людях узнали в мире, я должна вернуться. Зелёный огонёк на камере, моргал всё чаще напоминая мне об моей основной цели. Каждый их парней, успел только улыбнуться мне в камеру.
— Принимаю!
Тёмные окна под самой крышей моего дома прямо в небо, отражали дальние, равнодушно мерцающие звёзды. По лицу стекали солёные капли и это была не вода... Я лежала в своей комнате, на полу, в закопчённой огнём горящих Башен – Близнецов одежде. Измазанная кровью смертников. В руке по-прежнему урчала камера. Сердце захлёбывалось от вброшенного в кровь адреналина, не желая принять всё пережитое, в последней командировке.
Какое нелепое слово, командировка! Я побывала среди людей, волею судьбы закрученных в водоворот страшных событий в мирное время, в свете солнечного дня. Сколько ещё погибнет их после, отравленных ядовитыми испарениями от пожаров, опалённых беззащитностью и тоской. Многое будет пересмотрено. Терроризму будет объявлена война по всей планеты. Лидерам убийц, не будет ни одной спокойной пяди земли. Люди смогут сплотиться, выкорчевать зло в зачатке. А на месте башен, построят новые здания. А у меня три дня на составление отчёта в редакцию. «Je t'aimeeeee», завопил телефон.