Вскрикнув, она отпрыгнула к кровати, отдёрнула ногу от прямоугольника тени под ней, запрыгнула на плед и, истошно пища, отфутболила толстовку в стену, после чего повалилась на подушки.
На очередном вскрике горло сжала судорога. Мира начала задыхаться – лёгкие никак не хотели принимать воздух, всхлипами выталкивали обратно, едва она пыталась вдохнуть.
Она не могла ни объяснить случившееся, ни принять. Всё же никакого наваждения не происходило – платье и макияж были реальными, а вот её воспоминания – нет. Чем дольше Мира отказывалась в это верить, тем сильнее факты давили на неё.
Наконец плач удалось побороть. Рациональное возобладало над эмоциями. Отогнав первоначальный шок, Мира начала искать логичные объяснения. Хотелось верить в нервный срыв от эмоционального истощения после проваленного творческого экзамена. В таком случае нервное перенапряжение вызвало эпизод частичной потери памяти.
Вот так мозг за минуту сплёл бесхитростный клубок объяснений, который хоть в ролик вставляй, хоть в научную работу по психиатрии.
Утерев лицо, Мира сбросила платье, подняла толстовку и, накинув её, пошла убирать разлитый кофе.
В стакане осталось напитка на глоток. Мира с удовольствием выпила его, а затем разогнала кофейную лужу по плитке принесённой из ванной шваброй. Замывать водой не стала, проигнорировав начавший липнуть к ногам линолеум.
Она вернулась в комнату, легла на кровать и решила, что поспать всё же было бы правильно. Вдруг её осенило: она могла выяснить, сколько времени съела амнезия.
Мира села и принялась искать телефон. Его нигде не было – ни на кровати, ни под ней, ни на столе. Он оказался в прихожей, рядом с очками.
– Пам-пам… – вырвалось у Миры, стоило ей взглянуть на часы.
Они показывали лишь на двадцать минут больше, чем было, когда она выходила в кофейню. Заказ, разговор с тем странным парнем, небольшая истерика и уборка… Будто на всё это требовалось больше двадцати минут, и всё же глаза не обманывали. Время заняло не её сторону, и не сторону потери памяти. Оно жило само по себе, не собиралось ни подо что подстраиваться.
Мира подбежала к компьютеру, но часы на нём не показали ничего нового.
– Закрой глаза и услышишь песнь кукушки, – пробормотала Мира, – это она прощается с тобой.
Если не было никакой кратковременной амнезии, то что было? Точно ли она перед выходом из дома снимала реплики Чёблина для скетча в кафе? Мира открыла галерею смартфона. Последним в ней стоял ролик, записанный в образе Гнусовой. По кадру превью становилось понятно: видео сделано на фоне двери у выхода из комнаты с вытянутой руки без штатива.
Мира набросила очки и воспроизвела ролик.
– Что, ты действительно собираешься пойти в этом? – с полуулыбкой говорила Яда.
Она глядела вбок на воображаемого собеседника, который в реальности должен был бы стоять в шкафу.
– Да нет, ничего, – продолжала Яда. – Ну в общем нравится тебе такой стиль, да? Ну понятно.
Гнусова деланно закатила глаза. Вздохнула.
– А ты всегда так ходишь, или это пока Чёблина дома нет? – язвила Яда. – В смысле твоя? Ой, прости, я подумала это ты его одежду натянула…
Тут Яда повернулась прямо к камере.
– Придержите её, сейчас моя очередь, – заговорила она, глядя в объектив
От неожиданности Мира едва не выронила телефон, но удержала. Яда злобно глядела на неё с последнего кадра остановившегося видео.
– Что значит «моя очередь»? – вслух подумала Мира.
Она повторно просмотрела ролик, ничего нового не заметила. Если бы не последняя фраза, можно было бы подумать, что это фрагмент обычного видео в образе Гнусовой. Но та будто действительно обращалась к Мире, осуждая её выбор одежды. Как такое возможно? И кто кого должен был держать?
В раздумье Мира подошла к шкафу-купе и положила ладонь на дверь, к которой Гнусова обращалась на видео. Не зная, что увидит внутри, Мира легонько подвинула створку в сторону. В образовавшуюся щель упал свет. Показалась пустая полка. После более резкого толчка внутри что-то шевельнулось. По полке ударили слетевшие со штанги пустые плечики.
Облегчённо рассмеявшись, Мира села на кровать и внимательно изучила галерею смартфона. Больше незнакомых роликов ей не попалось.
И тут в памяти всплыла фраза того незнакомца из кафе.
«Я позвоню вечером, Яд».
Он знал её или просто видел ролики?
Мира открыла записную книжку, но ничего нового не отыскала. В журнале вызовов незаписанных номеров также не оказалось. При этом куда-то же незнакомец собирался позвонить. В мессенджер? Нет, ни в одном приложении контакта того парня найти не удалось.